Так и теперь: Лекс опять засел за ненавистные ножки. Сзади доносились смех и болтовня – Киган, Нефлинг и Гунтас, как всегда, больше ржали, нежели работали. Толстощекий Фабрицио ходил по мастерской, покрикивая на послушников. Он уже полностью оправился после происшествия в трапезной. И Лекс то и дело чувствовал на себе его недобрый взгляд.
«Еще и Куддар куда-то запропастился», – недовольно думал он, орудуя ножом. Как назло, с завитушками опять не получалось. Пару раз он чуть не порезался.
«Ладно уж, – мелькнуло у него в голове, – будем надеяться, что Фабрицио поостережется бузить! Ведь Гардок поставил его на место… А если паладин наплетет про меня каких-нибудь гадостей королевским гостям?» – пришло вдруг в голову Сане, и он покосился на Фабрицио, который в этот момент распекал Абио.
– Что за нелепицу ты мастеришь? – трубил королевский паладин так, что уши закладывало.
– Пю-пюпитр, – залепетал паренек, – я просто не успел…
Но Фабрицио не дослушал его:
– Вот это – пюпитр? – Паладин тряхнул хлипким сооружением, и доски жалобно заскрипели. – Да это убожество развалится от мало-мальски серьезной книги! – трубил он, потрясая несчастной подставкой.
И, точно в подтверждение его слов, одна из ножек отлетела.
– Осторожнее! – пискнул Абио, чуть не плача.
Саня недовольно втянул носом воздух:
– Если пузан и дальше будет проверять наши предметы на прочность, то мне точно не светит сколотить кресло.
Голос Лекса потонул в неожиданном взрыве смеха с задних рядов, и они с Джертоном оглянулись: компашка Марица разошлась не на шутку. Вместо работы Нефлинг ораторствовал перед Киганом, Марицем и Гунтасом, размахивая лопатообразными ручищами. Хулиганы то и дело разражались гоготом. Чуть поодаль примостился и Журис, с радостной миной внимая Нефу. Он теперь сделался настоящим прихвостнем Марица и компании – как собачонка бегал за ними. И никто из них даже не думал мастерить проекты!
– Интересно, почему Фабрицио это не волнует? – удивился Талкин, покосившись на паладина, который продолжал распекать несчастного Абио.
– Нашел, чему удивляться, – фыркнул Амикар. – Киган и Мариц – детишки министров, им можно и не работать.
– Так ведь если они не сколотят мебель, им достанется! – пожал плечами Женька.
– Учитывая, что Фабрицио бок о бок работает с их отцами при дворе… – ухмыльнулся Джертон, крутя в руке наградной кинжал.
– А ведь сегодня Арматони снова никуда не ушел, – заметил Лекс, поглядывая на компанию недругов, которая снова разразилась хохотом.
Тут даже усатый Фабрицио спохватился:
– Эй-эй, ребятишки, давайте-ка займемся делом, – затрубил он.
– А мы и так делом занимаемся, – с улыбкой отозвался Киган, – просто Мариц нам всякое рассказывает!
– А, Мариц, как же, как же – талантливый парнишка, – сразу подобрел паладин. – И что же он рассказывает?
– Да ничего особенного, – послышался голос Арматони с ленцой. – Ребятам интересно, как у меня проходят занятия по ментальным искусствам.
И Лекс с Джертоном переглянулись. Талкин даже строгать перестал, навострив уши.
А паладин, услышав слова предводителя компашки, закивал:
– Да-да, Мариц, подумать только, будучи послушником, учиться у самого Церсиуса! А ведь он один из мэтров Лаумита, признанных корифеев Солнечной магии, мастер левитации!
И Белов покосился на друзей:
– Как бы не так! Учится он…
Фабрицио же продолжал восторгаться:
– А что ты изучаешь, Мариц? Огнемысль? Или, может, уже разумом предметы ворочаешь?
Послушники зашумели, оглядываясь на Арматони:
– Точно, Мариц, покажи что-нибудь!
– А ты сможешь верстак поднять силой мысли? – закричал Журис.
И Лекс насмешливо фыркнул:
– Тоже мне, силой мысли! Разве что он по самоучителю практиковался – в келье по ночам!
А Мариц как ни в чем не бывало расселся на стуле, облокотившись на спинку, и передернул плечом:
– Нет, верстак я, пожалуй, не подниму, но огнемысль и начальные навыки внушения – запросто.
– Ну, ты даешь, Мариц! – заохали Нефлинг, Гунтас и остальные прихлебатели. – А что Церсиус говорит? Хвалит небось?
– Когда как, – скромно улыбаясь, отвечал тот.
И Джертон даже головой покрутил:
– Во, наглец! Так дурить королевского паладина!..
– Может, он такой смелый, потому что сынок министра? – предположил Лекс, но Амикар покачал головой.
– А какая разница? Врать про магистра – это уж чересчур. Ему надо было сразу родиться сыном Манвига Высокого – тогда еще ладно.
– А что ты еще умеешь? – Фабрицио между тем всерьез взялся расспрашивать послушника.
Мариц пожал плечами:
– Пока не так много, уж больно сложны эти ментальные искусства! – Арматони заявил это с таким серьезным и даже печальным видом, что Лекс и Джертон заулыбались, зато остальные смотрели на пижона с неподдельным восхищением – даже «совесть ордена» Гудиан!
А тот продолжал разглагольствовать:
