Но сначала мне предстояло получить визу в посольстве США в Лондоне. Я уже знал по печальному опыту Алекса Комфорта, задумавшего в начале прошлого года переезжать в США, насколько сложна была эта процедура. У Комфорта ушло на это шесть месяцев. В молодости он был анархистом, а все последние годы участником кампании за ядерное разоружение. После одной из демонстраций протеста против атомного оружия Комфорт вместе с Бертраном Расселом попал на месяц в тюрьму. В США была запрещена иммиграция коммунистов, анархистов и людей, имевших судимость. В визе Алексу отказали. Но в дальнейшем ему помогла его книга по проблемам старения и репутация известного геронтолога. В американских правилах въезда в страну существовала секретная оговорка: политические мотивы не должны распространяться на тех ученых и инженеров, которые обладали уникальными квалификациями, отсутствовавшими у ученых и инженеров в США. Эту поправку ввели для приглашения и переправки в США многих тысяч немецких ученых, инженеров и конструкторов, которые в нацистской Германии разрабатывали во время войны ракетное, атомное и химическое оружие, в том числе и знаменитого Вернера фон Брауна (Werner von Braun), создателя тех баллистических ракет, которыми в 1944–1945 годах обстреливали Лондон. В США фон Браун вместе со своей немецкой командой стал главным разработчиком американской ракетной и космической техники. Немецких ученых и инженеров снабжали в США фальшивыми «чистыми» биографиями и давали американское гражданство.
Группа авторитетных геронтологов США обратилась в госдепартамент с особым ходатайством в отношении Алекса Комфорта, подчеркивая, что он обладает уникальными знаниями для решения проблем старения. Это и обеспечило анархисту и пацифисту иммиграционную визу.
Я, конечно, не ожидал для себя таких же трудностей. Мне к тому же требовалась виза с разрешением лишь на временную работу (лекции с оплатой гонораров считались в США временной работой), а не иммиграционная. Беспокоило меня отсутствие паспорта, ведь я имел лишь сертификат удостоверения личности. При наличии приглашений от университетов я с этим сертификатом получал визы на поездки в Италию, Германию и Голландию в консульствах этих стран без всяких проблем, заполнив относительно простые анкеты. В графе «гражданство» я писал «без гражданства».
В огромном здании посольства США в Лондоне все было по-другому. Два охранника в форме морских пехотинцев, проверив мой портфель и карманы, разрешили пройти в довольно большой зал, где уже сидели, наверное, человек сто пятьдесят. При входе в зал надо было оторвать талон с номером и ждать, когда мой номер появится на экране с указанием бокса, в который следовало пройти. Среди ожидавших в зале большинство составляли азиаты и африканцы. Британцам для туристических поездок в США визы не требовались. Минут через сорок мой номер появился на экране. В боксе мне предстояло интервью с сотрудником консульства. Им оказалась женщина в полувоенной форме. Обнаружив, что я не имею гражданства и являюсь бывшим гражданином СССР, она вызвала другого сотрудника, очевидно рангом выше. Беседа продолжалась около часа, мне нужно было рассказывать биографию, разъясняя некоторые непонятные для них детали. Много расспросов было и о полученных мною приглашениях. В конечном итоге мне дали большую анкету на нескольких страницах и назначили повторный визит на следующей неделе.
Анкеты на американскую визу состояли из разных разделов. В первом следовало указать все адреса жительства с датами проживания после рождения, затем перечислить все места, которые я намеревался посетить в США, и сроки моего там пребывания. В «политической» части анкеты надо было указать все партии, общества и ассоциации, членом которых я состою или состоял в прошлом. Наибольшую опасность представляла, однако, серия медицинских вопросов. Американцы не хотели пребывания в своей стране людей с хроническими заболеваниями, диабетом, гемофилией, гепатитом Б и психическими расстройствами. Нужно было конкретно ответить на вопросы о наличии в прошлом или в настоящем определенных болезней. В том числе и вопрос о том, находился ли я когда-либо в психиатрических больницах и если да, то с каким диагнозом. Тут я и задумался: писать ли про «вялотекущую шизофрению с раздвоением личности и параноидальным бредом реформаторства» – диагноз, вынесенный мне главным психиатром Министерства здравоохранения СССР (см. главу 13)? Я решил оставить эту графу незаполненной, дача ложных сведений могла лишить меня навсегда возможности посещать США.
