Вновь подступив к Ольге, он опять занес над нею руку для удара. Но она внезапно схватила его за грудки, сминая клетчатую рубаху, притянула к себе и плюнула в лицо. Потом уже знакомым приемом ударила коленкой между ног. Он от боли расширил глаза, перегнулся пополам, руками зажимая больное место, и не сказал, а проскулил:
— В машину ее!
Ошарашенно смотря на Кагоскина и на Ольгу, подручные подхватили ее под руки и, распахнув входную дверь, повели вон из квартиры. Она, сопротивляясь, вскрикнула на весь подъезд, спускаясь по ступеням, но широколобый липкой большой ладонью жестко зажал ей рот и грубо выдохнул чесночным запахом в ухо:
— Заткнись, дура, или голову сверну!
Выйдя из подъезда, они на минуту застопорились на крыльце, осматриваясь. На улице стояла ночь. Узкий дворик был весь заставлен автомобилями. Тусклый свет фонарей лился на их кузова лениво и сонно, как будто убаюкивал. Было тихо. В некоторых окнах еще горел свет. Полуночники не спешили укладываться спать.
Наконец, подтолкнув Ольгу в спину, широколобый буркнул:
— Нечего таращиться, топай прямо! Ну!
Круто повернувшись к нему, Ольга отпихнула его локтем:
— Не толкай и не нукай — не запряг!
— Запряжем и поездим, — хмыкнул парень, — покатаемся еще! — Схватил ее руку, вывернул так, что ее тело выгнулось. — Так-то лучше! — И повел к машине.
Улучив минуту, когда морщинистый отстал, а широколобый, отпустив ее, полез в карман за ключом, чтобы открыть авто, Ольга сильно толкнула его к цветочной клумбе. От неожиданности он запнулся о низкое ограждение цветника и упал спиной на землю. Она бросилась бежать вдоль подъездов. Широколобый крикнул подельнику:
— Держи!
Заругавшись, морщинистый, кособочась, побежал следом. Широколобый вскочил на ноги и прыжками опередил его:
— Чего тянешь кота за хвост? — недовольно крикнул подельнику, обгоняя.
Высокие каблуки стучали по асфальту. Как же они мешали сейчас бежать быстро! Ей хотелось нестись, как ветер, и даже быстрее ветра, но не получалось. И не пришла в голову мысль, чтобы сбросить босоножки. Но вряд ли бы это помогло. Ее блеклая тень в свете ночных фонарей металась из стороны в сторону, то забегала вперед, то отставала от нее, то пристраивалась где-то сбоку, но помочь ей не могла. Широколобый нагнал за домом. Ольга стала с яростным упорством отбиваться. Парень не мог справиться с нею. Подбежал морщинистый. Она ударила его по раненому плечу. Он выпустил из себя целый рой грязных слов, подвывая от боли. И все же двое опрокинули ее на траву. Зажали руки и ноги. Но она начала кусаться. Все, перепачканные землей и зеленью травы, хрипели бессвязными злыми словами. Наконец парень надавил коленом ей на горло:
— Придушу, если не утихнешь!
Дыхание у Ольги перехватило, она обмякла.
Подняв жену Глеба на ноги, повели назад. Подойдя к авто, широколобый пискнул сигнализацией. Морщинистый открыл пассажирскую дверь. Левой рукой схватил Ольгу за шею и наклонил, чтобы втолкнуть в салон. Но она с новой силой вырвалась и каблуком босоножки ударила по пальцам его ноги в легкой туфле. Морщинистый взвыл, отпуская ее. Широколобый, открыв водительскую дверь, увидал, как тот закружился на месте, матерясь. Широколобый подскочил к Ольге и зло ударил ее кулаком в лицо.
Стукнувшись спиной о кузов автомобиля, она охнула, а парень схватил ее за волосы и жестко сунул на заднее сиденье.
Выйдя из подъезда в тот момент, когда Ольгу втолкнули в салон и пытались там утихомирить, Кагоскин быстрым шагом подошел к авто. Сел на переднее пассажирское сиденье, открыл бардачок, вытащил из него шприц и ампулу с лекарством. Оглянулся назад, где широколобый придавил к сиденью сопротивлявшуюся Ольгу, сказал морщинистому:
— Держи ее, сделаю укол! Включи в салоне свет!
Включив свет, морщинистый вытянул ее руку между спинками передних сидений. Набрав лекарство в шприц, Кагоскин уколол. Ольга медленно ослабла и утихла. Широколобый пересел на водительское место, расстегнул молнию застегнутой наглухо легкой тканевой куртки, шумно выдохнул воздух, чувствуя, как весь взмок, усмиряя жену Корозова. Неуемная бабенка попалась. Казалось бы, и есть-то тонкая и звонкая, дунь — упадет, но на поверку — дикая кошка. Тронул с места авто, не включая фар. Морщинистый, сидя рядом с Ольгой, спрятал подбородок в застегнутый ворот куртки и косился на жену Глеба с безразличной тоскливостью. В голове тюкала мысль: и чего кочевряжится баба, только хуже себе делает!
Отъехать далеко от дома им не удалось. С торца резко неожиданно перегородил дорогу внедорожник. Сюда свет ночных фонарей едва доставал. Широколобый ударил по тормозам, но не сумел избежать столкновения, стукнул передним бампером в пассажирскую дверь внедорожника, выругался. Дал задний ход, отъехал метра на два и выскочил из машины:
— Куда прешь, козел?
Из внедорожника тоже вылетел разъяренный водитель в рубахе с коротким рукавом — молодой парень с правильными чертами лица:
— Ну, ты попал, козел! Залетел на хорошие бабки! Что делать будем? — Схватил широколобого за ворот расстегнутой куртки.
Выхватив пистолет, тот наставил ствол на парня:
— С дороги, козел!
