— Все, Александра, пора заканчивать игры, иначе дальше в лес — больше дров! Играть с полицией не следует! Опасно!
— Пожалуй, ты прав, братец, пора заканчивать! — насупилась она. — У меня уже готов новый план. Сегодня-завтра должна появиться информация, где находится Папа, а потом, я думаю, все скоро завершу!
Вздохнув, он посмотрел на старинные напольные часы, стоявшие в нише стены:
— Еще есть время понежиться в кровати. — Развязал пояс, сбросил халат и рубаху, остался голым.
Мигом скинув с себя стринги, Александра легла в постель. А он опустился на матрац рядом с нею.
С утра и почти до обеда оперативник в больнице пытался выкачать из подручного Дусева информацию о месте пребывания Папы. Но тот мотал кудлатой головой, шевелил носом, дергал нижней челюстью и будто в рот воды набрал. С какого только боку опер не заходил — бесполезно. Будто вел беседу с глухонемым. В конце концов плюнул в сердцах и вышел из палаты, у дверей которой стояли охранники Исая — на тот случай, если Дусев пришлет своих головорезов, чтобы убрать свидетеля, или же тот сам с дури попытается смыться. Этот подельник был сейчас единственной ниточкой, ведущей к Папе. И начальник охраны Корозова, как и Акламин, не собирался упускать такой шанс.
— Молчит? — спросил один из охранников у оперативника.
— Никуда не денется, — ободряюще отозвался опер, но на душе у него было тошно. Аристарх ждал результатов, а их-то как раз у него не было. Отойдя от палаты, увидал идущего навстречу ему Исая, по обыкновению в джинсовом одеянии.
— Ну как он там, оклемался? — спросил тот, подходя и пожимая оперу руку. — Разговаривать может?
— Разговаривать может, да только толку от этого пока нет! — раздраженно дергая ворот синей рубахи, сказал оперативник. — Молчит, кобель, ничего не говорит про Папу!
— Не вешай нос, — серьезно, без эмоций отозвался Исай. — Главное, что он в наших руках и не забыл родную речь. Раскачаем, никуда не денется. У вас, у полиции, свои методы, а у нас — свои. Пойду я тоже поговорю с ним!
— Давай, — согласился опер. — Может, тебе повезет больше. Понимаешь, кровь из носа, нужна информация, время работает уже против нас! А этот таракан молчит, как будто Дусев ему язык вырвал!
Возле палаты в коридоре неприкаянно топтались больные, выскользнувшие оттуда, когда пришел оперативник. Каждый со своей болячкой. Кто со сломанной рукой, кто на костылях, кто с бинтом на голове. Всем уже чертовски надоело торчать в коридоре, смотреть на крашеные стены, на плакаты на них. Они по нескольку раз перечитали тексты и изнывали от нетерпения вернуться в палату к своим кроватям. Завидовали уже тем двум лежачим, которые остались в палате. Хотя по большому счету завидовать было нечему. И когда вышел оперативник, готовы были ринуться в дверь. Но охранники остановили, ожидая команды от Исая. Тот прошел внутрь, попросив больных еще немного подождать. Те посмотрели ему в спину с раздражением.
Увидав в дверях новое лицо, подельник Дусева в кровати, трогая бинт, забухтел:
— Еще один пожаловал! Вы что там, в очереди стоите? Я уже сказал менту, что ничего не знаю.
Опершись двумя руками на спинку кровати, Исай скучным голосом проговорил, будто напомнил подручному Папы о том, о чем тому давно уже известно:
— Ты же знаешь, что полиция собирается переводить тебя в изолятор. Ты уже на поправку пошел. Я пришел снять охрану.
Впервые услышав это, раненый опешил от новости:
— На какую поправку? Никто не говорил про изолятор. Я еще лежачий!
Глядя колкими холодными глазами поверх его головы, Исай тем же голосом произнес:
— Ничего, тебе уже лучше, а там оклемаешься совсем! Начинай двигаться!
— Вот ментяры козлистые! — покраснел от напряжения парень, дергая нижней челюстью. — У меня еще вон кровь на бинтах!
— Это не мое дело, — давил дальше Исай. — На кой черт ты мне сдался? В честь чего я тебя должен охранять? Ты мне не сват и не брат, чтобы я тебя от всех спасал. Те, кто тебя у музыкальной школы не добил, теперь выбирают момент, чтобы прикончить. И Папе ты больше не нужен — ты теперь лишний свидетель. Засветился везде. Проще от тебя избавиться, чем вытаскивать отсюда. Пока суд да дело с изолятором, ты окажешься трупом. Думаю, менты тебя здесь не уберегут. Кагоскин всех чертей в больнице знает. Он уже через полчаса будет знать, что ты остался без охраны. Быстро подсуетится. Вколют тебе укол не тот, который надо, — и конец мечтам придурка. В общем, оставляю тебя на съедение. Не думаю, что без моей охраны ты протянешь долго. А мог бы, если б сдал мне Папу.
— Не гони пургу, охранник! — пыжась, вытолкнул из себя раненый, мотая косматой головой, однако по срывающемуся голосу чувствовалось, что он забеспокоился. — Про Кагоскина, про Папу дерьмо мелешь!
— Бузи дальше! — безразлично пожал плечами Исай. — Мне на тебя начхать, у тебя свои мозги. Кстати сказать, куриные. Даже если менты успеют тебя забрать отсюда, то в изоляторе тебя братки прижучат. Слушок пошел, что ты закладываешь своих. Ты Папу знаешь — он легок на расправу. Братки ждут, не дождутся, когда ты останешься без охраны. Не завидую я тебе, парень.
