— У вашего отца есть кабинет? — неожиданно перевел разговор Аристарх.
— Конечно есть, — растерянно протянул молодой человек. — А как же? Отец постоянно пропадает в кабинете.
— Вы не разрешите посмотреть его?
— Вообще-то, я там не хозяин. Это надо у отца спрашивать. Он даже нам не разрешает без разрешения входить туда, — нерешительно отозвался Бахудыров.
— Я бы, конечно, спросил у него, — сказал Акламин. — Но ведь его нет. И вдруг он совсем не появится.
— Почему не появится? — вопросительно вскинулся собеседник и весь напружинился, глянул подозрительно. — Разве вы видели его труп? Вы что-то знаете?
— Нет, конечно, — ответил Аристарх. — Просто у меня такая работа — держать в голове все варианты, пока не найдется точный ответ.
— Ответ на что? — Молодой человек не понимал Акламина, а поэтому выглядел немало растерянным.
Было очевидно, что ему не хотелось выполнять просьбу оперативника, но и, путаясь в своих мыслях, отказать он не решался, хотя, естественно, мог бы сделать это. Он усиленно морщил лоб и отводил глаза. Но, хорошо улавливая настроение Аристарха, видел, что тот не отступится, и это Бахудырова обескураживало. Нехотя он выдавил из себя:
— Если вам это интересно. — Поднялся со своего места, добавляя: — Если отец узнает, что я без его разрешения впустил вас в его кабинет, надеюсь, вы не откажетесь, что я был вынужден сделать это? Я уже и сам не помню, когда заходил в его кабинет. Прошу только ничего руками не трогать.
Поднявшись со стула следом за молодым человеком, закрыв записную книжку и положив ее в карман пиджака, Акламин пообещал:
— Можете быть спокойны, я же пришел не с обыском.
Показав рукой, куда надо идти, Бахудыров пошел впереди.
Прошли через прихожую, освещенную яркой большой люстрой, отреставрированной так же, как и люстра в гостиной. И подошли к двери, перед которой молодой человек остановился в нерешительности. Как-то замялся, нахмурился, точно боялся дотронуться до нее рукой. Будто это была дверь не в соседнюю комнату, а в другой запредельный мир, в который и хочется, и страшно ступить.
Пару раз поднимал руку и снова опускал, словно опасался, открыв дверь, наткнуться на жесткий взгляд отца, который уже сейчас, перед дверью, еще не встреченный, уже приводил парня в трепет.
Ожидая у него за спиной, Аристарх не торопил, не подталкивал. Наконец Бахудыров решился и тихо надавил на дверное полотно. Дверь не то чтобы открылась — она как-то бесшумно медленно неторопливо попятилась, поплыла вглубь кабинета, все больше открывая глазам его пространство, наполненное также старинной мебелью и книжными полками, смотрящими на людей потускневшими корешками антикварных книг. Изнутри кабинета потянуло духом тихого покоя.
Кабинет был большим, со всякого рода изысками. Кроме мебели по стенам висели иконы, картины и зеркала в резных золоченых оправах. Стояли дорогие вазы, статуэтки, посуда. И все это в идеальном порядке. Без единой пылинки на столах, шкафах и другой утвари.
Пройдя в кабинет, Аристарх застопорился против небольшой иконы Божьей Матери, спросил:
— Интересно, какой век?
— Век? — переспросил молодой человек и неопределенно пожал плечами, приподнял брови и тоже посмотрел на икону. — Я в этом ничего не понимаю. Мне не передалась по генетике тяга к старине. Я всегда удивляюсь, что находит во всем этом отец.
Сделав круг по кабинету, Аристарх остановился у стола. Видя, как осторожно отвечал Бахудыров, как обтекаемо обходил острые углы, опер понимал, что тот знал больше, чем говорил, но не раскрывался до конца.
На столе Акламин увидал цветную фотографию в изящной золоченой рамке. На ней был изображен молодой улыбающийся Бахудыров с двумя сыновьями и девочкой. Фото было сделано давно — дети на нем были еще маленькие.
Показав на снимок взглядом, Аристарх спросил:
— Как я понимаю, это ваш отец еще молодой?
— Да, — подтвердил парень.
— Один из этих мальчиков, очевидно, вы?
— Да, вот этот, — пальцем показал Бахудыров.
— Второй мальчик, естественно, ваш брат?
— Он самый, — качнул головой молодой человек.
— А кто эта девочка?
Несколько замявшись, Бахудыров неохотно, что удивило оперативника, ответил:
— Сестра. От первой гражданской жены отца. Она старшая из нас. — И уточнил еще раз. — Я говорил, что у нас общий только отец. — Сделал небольшую паузу и внес ясность: — С нею у нас также не сложились отношения. Жила она в то время где-то в другом месте, даже не знаю где. И что с нею теперь, жива ли, тоже сказать не могу. Мне это совсем неинтересно. Видел я ее всего один раз, именно тогда, когда нас всех сняли на это фото. Отец собирал всех на какой-то праздник. Уже не помню на какой. Сами видите, здесь мы еще маленькие дети. — Он замолчал, и по лицу видно было, что разговаривать дальше у него нет никакого желания, сейчас он заметно сожалел, что согласился пройти с оперативником в кабинет отца.
