Под сердцем у нее защемило. «Вот попала!» — пронеслось в голове. По телу пробежал холодок. Девушка сжалась, как будто замерзла. Обхватила руками свои плечи и затихла, тоскливо глядя, как ее клиент стремительно сматывает удочки.
Входная дверь хлопнула. Елена от этого хлопка вздрогнула и попятилась к спальне. Из комнаты выступил Папа:
— Застели-ка в этой комнате диван! У меня сегодня была плохая ночь, почти не спал! Отдохнуть хочу.
Бочком мимо Дусева она скользнула туда. Комната была больше спальни. Большое окно с бордовыми шторами. Угловой диван, журнальный столик у дивана, зеркальный шкаф для одежды, большой стол со стульями, уголки с посудой. И ковер под ногами. Елена не очень умело разложила диван. В шкафу нашла простыни и подушку, застелила. Оглянулась на дверь, Папы в дверях не было.
— Готово! — сказала она громко, чтобы слышно было в прихожей.
Никто не ответил. Она чуть потопталась по ковру и села на стул сбоку от дивана, ожидая следующего распоряжения.
В это время Папа был в душевой кабине. Вчерашний день и прошедшая ночь стояли перед его глазами как нескончаемый поток неудач. Такого с ним давно не происходило. В последнее время что-то все творилось, как в королевстве кривых зеркал. Какое бы дело ни затеял, все возвращалось поганой отрыжкой.
На ночь скрылся в тайной комнате бильярдного клуба, который наполовину принадлежал ему, но и там не пришлось спокойно отлежаться до утра. Ночные посетители за бильярдными столами передрались настолько, что устроили поножовщину. Разумеется, он мог бы прекратить все это мгновенно, но он не хотел засветиться в клубе, чтобы потом об этом разнеслась молва и приплыла в полицию, как на блюдечке. Нет, полиция должна прочно потерять его след, чтобы у него была возможность довести до конца свои дела.
Пришлось прервать свой сон в клубе и по-тихому на рассвете убраться оттуда. Тогда и прилетела мысль временно воспользоваться пустой квартирой Кагоскина. Ан и тут вместо пустой квартиры попал в квартиру с Кагоскиным и какой-то невесть откуда взявшейся девкой. Пришлось оставить ее здесь, чтобы временно поднять себе настроение, а потом решить, что с нею делать.
Выйдя из ванной комнаты голым и мокрым, обтирая полотенцем крепкий мускулистый торс, Папа появился в дверном проеме. Девушка посмотрела на мускулы с восхищением — физическая сила перла из него. Подойдя к зеркалу, Папа причесался, потом оглянулся на Елену, словно спросил, что она до сих пор здесь делает, хрипловато приказал:
— Под душ! И ко мне в постель!
Подчинившись окрику, девушка кинулась выполнять команду.
Встав под прохладный душ, она, находясь под прессингом слов Кагоскина, ломала голову: чем может все для нее закончиться? И не могла ничего представить. Между тем не прекращало лихорадить чувство серьезности положения, в котором она оказалась. Сделав душ холоднее, ежилась, но терпела.
Растянувшись на диване, Папа подождал пять минут, затем приказал подручным:
— Притащите! Хватит ей плескаться! Пора уже смыть с себя вонь Кагоскина!
Ворвавшись в душевую кабину, подручный с некрасивым лицом и вытянутым затылком бесцеремонно перекрыл воду, схватил ничего не понимающую девушку за руку и насильно потащил к Папе в комнату. Она отбивалась и пищала, пока не увидала, куда он тянет ее.
Повернув голову к двери, Дусев посмотрел на мокрую поджавшуюся девушку и хлопнул рукой рядом с собою:
— Сюда! — Подождал, когда Елена примостилась сбоку, сказал: — Начинай!
Старательно девушка стала ползать по его телу, выкладывая все свое умение, а он неподвижно лежал на спине с закрытыми глазами. Наконец рукой сбросил ее с себя, сонно выговорил:
— Спим! Тихо!
Притулившись возле, она затихла. Дусев дышал ровно. Заснув, начал всхрапывать. Она закрыла глаза и постепенно также заснула. Сколько прошло времени, не знала; открыла глаза, когда за окном в разгаре был день. Шевельнулась, нарушая чуткий сон Папы. Тот повернул к ней лицо, спросил властным голосом, будто и не спал вовсе:
— Чего крутишься?
Не отвечая, она искусно заработала руками по его телу. Он подождал и грубо подмял ее под себя. Памятуя о предупреждении Кагоскина, притворяться с Дусевым девушка не решалась — выкладывалась изо всех сил, чтобы понравиться Папе. Не знала, поможет ли ей это, но не понравиться боялась.
Делал Папа все молча, и невозможно было определить, пришлась ли она ему по вкусу, либо нет.
Через некоторое время он оторвал ее от себя и отправил в кухню, чтобы приготовила перекусить. Раскрыв пакет, который принес Кагоскин, вывалила продукты на стол. Потом застучала дверцами шкафов, заглянула в холодильник — тот был набит до отказа. «Странно, — стукнуло в голову, — зачем прежний клиент покупал продукты, когда в холодильнике завались ими?» Собственно, ей-то какое дело, ее это не касается. Главное, есть что перекусить, не надо заморачиваться. Быстро закрутилась по кухне, приготавливая еду. После всего раскрыла бутылку коньяка и на подносе отнесла завтрак в комнату. Поставила на стол.
