— С этим я согласен. Но это не доказательство, Исай, это очередная версия. А твоя задача — наладить работу охраны. Много самодеятельности, а толку мало. — Он сделал паузу, собираясь еще что-то сказать, но передумал и отошел к оперативникам.
Скорая увезла раненого в больницу. Оперативники продолжили работу, опрашивая работников музыкальной школы и жильцов дома с верхних этажей в надежде, что кто-нибудь видел номер серой машины или запомнил кого-то из тех, кто в ней был. Исай поехал за скорой, чтобы знать, куда отвезли раненого. Самодеятельность, не самодеятельность, но он решил вытащить из подручного Дусева местонахождение Папы.
То же самое поручил оперативникам и Акламин. Он не сомневался, что, найдя Дусева, они найдут и Корозова. Но предполагал, что Дусев, узнав, что его человек угодил в больницу, постарается вытащить оттуда или убрать. И в любом случае сменит свое логово. Посему действовать надо было быстро.
Был день. Глеб сидел на табурете в маленькой комнатушке, явно пристроенной к домику в не такие уж далекие времена, в которой даже нормально повернуться не было места. У одной стены стояла старая скрипучая узкая кушетка, на которой Корозов спал, у другой стены — табурет, на котором он сейчас сидел. Маленькое окно выходило в темный мрачный двор.
Сквозь это окно видны были высокий, не радующий взгляда забор и серая конура собаки, которая изредка показывала оттуда свою морду, широко и лениво раскрывала пасть и вяло убиралась назад. Казалось, ей уже чертовски надоело жить в пределах этого забора, но и выходить за него она тоже не хотела.
Здесь ей по два раза в день выносили куски еды, и это устраивало ее. А что ее ждало за забором, она не знала и не хотела знать об этом. Ей было много лет, она уже прочно забыла, зачем здесь находилась. Жила, словно по инерции, и не понимала, для чего ей нужны ноги, хвост и пасть. Таскала за собой цепь, на которую ее посадили, казалось, еще в то время, когда был построен этот дом. Хотя на самом деле она была значительно моложе его.
Ни разу Глеб не услышал ее голоса, как будто она потеряла его еще в стародавние времена.
Двор в пределах высокого забора почти не видел солнца, и в окне его лучи тоже никогда не показывались. И все это угнетало Корозова. Иногда во дворе возникало оживление: появлялись новые подельники Дусева, иногда хозяин дома куда-то уходил, кряхтя и шаркая подошвами стоптанной обуви, а затем опять все погружалось в сонное царство мрака.
Руки Глеба были в наручниках, локти лежали на коленях. Вначале Дусев заходил к нему по нескольку раз на дню, задавал разные вопросы, а потом поставил с другой стороны двери подручного и будто забыл о Корозове. Два раза в день в комнате появлялся хозяин дома с миской невкусного супа в руках и куском хлеба. Равнодушно взирал на то, как Глеб морщился, глядя на эту баланду. Раз в день его выводили в туалет. По ночам он спал плохо, ворочался, ломал голову, пытаясь понять, чего дальше ждать от Дусева. А тот никак не проявлял себя. Это было странно, если вспомнить о его угрозах. Однако походило на затишье перед бурей. Дусев определенно что-то готовил. И это тревожило мозг Глеба.
Вопросы Папы о коллекции монет, об Александре и о том, кто навел Глеба на квартиру, ключи от которой Дусеву дал Кагоскин, оставались без ответа, что выводило Папу из себя. Дусев и Корозов были как два глухих. Один спрашивал о том, чего второй не понимал, а второй отвечал то, чего первый не слышал. Но оба смотрели друг на друга с негодованием.
Сегодня Дусев явно был не в духе. Чаще обычного появлялся во дворе. Его подельники тоже часто мелькали. Хозяин дома суетливо побежал куда-то за ворота. После этого Папа зашел к Глебу, посмотрел на него продолжительно и раздраженно, но ничего не сказал, потому что в кармане у него зазвонил телефон. Дусев развернулся и вышел за дверь.
— Говори, я слушаю тебя! — услышал Глеб его хрипловатый напористый голос за дверным полотном, а затем властный окрик: — Немедленно узнай, в чем дело!
Смекнув, что что-то произошло, Глеб навострил уши. Он не догадывался, что Папа готовил для него сюрприз, отправив подручных захватить Ольгу.
В эти дни Дусевым тщательно разрабатывался план. Он все изучил, все продумал, все учел. Сам в один из поздних вечеров ездил к школе, просмотрел, прощупал окно класса, где преподавала жена Корозова. Потом ночью направил людей, чтобы подготовили окно. Сделано было все, как задумано.
Сейчас план должен осуществиться. Результат не вызывал сомнений. По расчетам Папы, жену Корозова должны были уже привезти сюда, однако никого не было, и телефон подельников молчал. Дусев был зол.
