– Что-то срочное? Какое-то чрезвычайное происшествие? – Она могла только предположить, что нечто важное заставило Анжелику исчезнуть, даже не сказав ей «увидимся позже».
– Если обед с подругами можно назвать чрезвычайным происшествием, то да.
Он накладывал себе еду с разных подносов и тарелок. Солнцезащитные очки покинули нагрудный карман и уже красовались на лице Майкла. Он выглядел ужасно соблазнительно. Таинственный, как дьявол.
– Мне это кажется немного странным.
– Зря. Анжелика ветреная девушка. Кто-то убедил ее поехать туда – и она уже забыла обо всем. И не думает беспокоиться. – Он переставил блюдо на столе ближе к Таре. – Не переживай, ты в хороших руках.
Она подвинула угощения к себе. Зачерпнула несколько ложек салата и масляную рыбу и положила на тарелку. Глаз не поднимала.
– Так ты уже бывала в этой части Испании?
– Нет. – Где вино? Оно вообще было? Тара огляделась. – Нет, не была. Слышала, у вашей семьи есть виноградники. Это правда?
Майкл посмотрел на нее. Его глаза прищурились, а губы растянулись в широкой улыбке – редкое зрелище.
– Да, замечательные виноградники. Полагаю, что интерес к ним означает – в твоей прямой манере, – что тебе хотелось бы немного вина? Какое предпочитаешь? Tinto, rosado, blanco?[4]
– Честно? Под настроение? Сейчас уже любое подойдет – главное, чтобы это была жидкость. – Она покачала головой, поморщилась.
Майкл снова засмеялся:
– Да ладно, все не так плохо. Ты в прекрасном месте с великолепной едой и вином… Эй! Позволь предложить тебе нечто особенное.
– Особенное… обычное. Вино есть вино. На твой вкус.
Он посмотрел на нее:
– Нечто загадочное.
– Хорошо, можешь объяснить загадку под умиротворяющий звук открывающейся бутылки. Да ладно тебе, Майкл, это были длинные выходные. И меня вполне устроит бокал твоего лучшего шато.
– Не та страна, Тара. Мы в Испании. Каталония. Тебе придется отдать дань уважения области, прежде чем я смогу снять твое напряжение.
– Снять мое напряжение? Да ты и есть его причина!
Он снова засмеялся. Не утробным безудержным хохотом с закидыванием головы, а глубоким, теплым, легким смехом, который мгновенно заразил ее.
– Не думаю, что это был комплимент.
Он не знал? Он действительно не знал, что со всеми остальными она обычно целый день выстраивает пушки, а затем палит из них? А рядом с ним она даже не была уверена, захватила ли боеприпасы. Может, он не замечал?
– Относись к этому как хочешь.
У него столько разных лиц. Он никогда не переставал удивлять ее. Она должна чувствовать раздражение, оставшись с носом в чужой стране, в то время как ее бизнес фактически катится под откос, а деньги, предназначавшиеся не только для выплаты заработной платы ее команде, но и для покрытия расходов на следующее шоу, тают на глазах! Вместо этого она улыбается мужчине, который сердит ее, бесит, приводит в восторг, возбуждает до умопомрачения, а затем снова выводит из себя.
– Тара, я не хочу быть причиной твоего напряжения или усугублять его, почему бы мне на один день не стать гостеприимным хозяином, пока не вернется Анжелика?
– Почему бы тебе не сыграть роль хозяина? Зачем ты вообще спрашиваешь? – Она взяла по-прежнему пустой бокал, многозначительно посмотрела на него, а затем поднесла к губам, шумно втянув воздух. – Все еще пусто. Давай, Майкл, налей мне вина, а затем продолжим ненавидеть друг друга. По крайней мере, будем знать, что у каждого на уме.
Не убирая рук со стола, он покачал головой, все еще посмеиваясь. Встал и направился к ведерку со льдом, которое все это время стояло рядом. Достал скользкую, охлажденную зеленую бутылку и вытер ее льняной салфеткой.
– Ненависть – такая бесполезная эмоция, Тара. И она так далека от того, что мы с тобой испытываем друг к другу.
Она подтолкнула свой бокал к нему и крепко держала за ножку, пока Майкл наливал вино. Лимонно-золотистая жидкость плеснулась и омыла стеклянные стенки бокала, но вместо того, чтобы тут же поднести его к губам и сделать большой глоток, Тара замерла, задаваясь вопросом: что же Майкл на самом деле думает о ней?
– Наверное, я должна сейчас жеманно воскликнуть: Майкл, а что же мы действительно испытываем друг к другу? Но я знаю, что чувствую к тебе. И по большому счету, для меня только это имеет значение.
– Какая изящная и благородная формулировка. Но я достаточно зрел и опытен, чтобы не знать, что мнение других людей исключительно важно для кого-то вроде тебя, Тара.
Она вращала тонкую ножку бокала между пальцами, по-прежнему не поднося его к губам.
– Может быть. Но если я знаю ответ на вопрос, зачем притворяться? В чем смысл?
Тара подняла на него глаза. Вызов.
Он снова сидел напротив нее. Откинувшись на спинку стула – расставив ноги, с уверенным видом. Изучающие темные глаза уставились на нее, так что ей хотелось обороняться – поднять щит. Или копье.
– Это просто вопрос времени. Чем дальше ты идешь по жизни, тем меньше тебя будет волновать мнение людей, которое не имеет значения.
– А твое имеет?
– С учетом наших отношений? Конечно.
– Отношений? У нас нет никаких отношений!
