Ланден остановил Хейдиза у обочины и помедлил на тротуаре, чтобы еще раз посмотреть на облитое лунным светом строение. Благодаря сгущающемуся туману оно казалось мрачным и зловещим. Именно этот дом служил Дугласу тайным убежищем. И хотя Ланден никогда не понимал мотивы поступков брата, его любовь к нему не подвергалась сомнению.
Свет уличного фонаря упал на плечо Ландена, и на три ступеньки крыльца протянулась тень, словно показав дорогу. Он заставил себя двигаться и, подавив дрожь, поднялся на крыльцо и несколько раз постучал дверным молотком. Пришлось обождать несколько минут, прежде чем внутри зажглась свеча и слабый свет пробился сквозь прозрачные светлые занавеси, обрамлявшие двери в прихожую. Дверь слегка приоткрылась.
– Мне необходимо поговорить с мистером Скоттом по очень важному делу.
Ланден просунул визитную карточку в узкое отверстие и попытался рассмотреть дворецкого. Ледяная физиономия слуги чуть дрогнула, когда он прочитал фамилию на карточке. Он слегка прищурил глаза, но ничего не ответил. Сбитый с толку столь странным поведением слуги, Ланден нетерпеливо приказал:
– Немедленно идите за мистером Скоттом. Я не потерплю отказа.
Дверь открылась шире, и Ланден переступил порог. Снял пальто, сбросил его на протянутые руки дворецкого и последовал за ним в гостиную, оформленную в алых и серых, цвета булыжника тонах. Интерьер был явно мужским во всех деталях: от большого письменного стола у дальней стены до толстых бархатных штор на окнах с мелкими переплетами. Сознание того, что брат когда-то обитал здесь, лишило Ландена деланого спокойствия. Он осмотрел комнату в поисках жидкого подкрепления. На ближайшей консоли стояло несколько хрустальных графинов, и он снова удивился негостеприимному приему дворецкого. Почему тот не предложил ему выпить?
– Пожалуйста, сообщите мистеру Скотту, что мне немедленно нужно поговорить с ним. Я пока налью себе бренди.
Сжав кулаки, он устремился к буфету, но сделал только пару шагов, прежде чем дворецкий его остановил:
– Скотт – это я. Чем могу помочь?
Сбитый с толку, Ланден все же добрался до буфета и щедро налил себе бренди. Сделал большой глоток, прежде чем повернуться к Скотту:
– Дворецкий? Мой брат оставил роскошный дом слуге, практически бесплатно и к тому же в пожизненное пользование?
Подобное было невозможно, и скованное, подозрительное поведение Скотта подтверждало, что тут что-то неладно. Возможно, Дуглас и в самом деле решил вознаградить дворецкого за превосходную службу, но в таком случае к чему все окутывать такой тайной? В завещании Дуглас оставил множество распоряжений относительно других людей. Почему бы заодно не оставить дом Скотту? Это устранило бы проблему, так усложнившую жизнь Ландена.
– Все не так, как вы предполагаете, ваша светлость.
Впервые со времени появления Ландена Скотт выказал полагающееся уважение, и напряжение между ними слегка ослабло.
– Объяснитесь. Мое терпение на исходе.
Ланден допил бренди и поставил бокал.
– В ночь смерти брата я увидел его здесь. Я понимаю обстоятельства, и возможно, знание об этом облегчит вашу исповедь.
– Ваш брат нанял меня, чтобы хранить его тайну. Если бы я справился у арендатора…
– Арендатора? О ком это вы? Не могу понять.
Скотт с видимой неохотой покачал головой, глубоко вздохнул и в свою очередь устремился к буфету, где налил себе на два пальца бренди. Мгновенно осушил бокал, поставил и воззрился на Ландена:
– Ваш брат оставил дом на мое имя при условии, что я никому не открою его истинное назначение. Здесь годами никто не жил, и письма приносят крайне редко. Я обитаю здесь один и присматриваю за домом, в котором нет жизни. И все же я несу ответственность перед покойным герцогом и ни за что его не подведу.
– Прекрасно, Скотт. Расскажите все, что знаете, и я постараюсь решить дело без вашего участия. Да, и не беспокойтесь, что окажетесь на улице.
В голосе Ландена звучал металл, а дворецкий был достаточно проницателен, чтобы не понять: на этот раз его светлость не удовлетворится отговорками.
– Боюсь, это невозможно. Я поклялся в верности вашему брату и опасаюсь, что нарушу условия нашего договора, если открою имя джентльмена. Я никогда бы не смог жить в мире с собой, если бы запятнал себя предательством и не выполнил обещание, данное его светлости.
Что-то вроде ревности зажглось в крови Ландена. Брат счел возможным откровенничать со слугой, не своим родственником, и к тому же довериться ему. Сознание этого жгло глубоко внутри, растравляя старые раны и возвращая забытые ощущения. Его недремлющая совесть напомнила, что он вряд ли мог служить примером идеального поведения и не заслуживал доверия брата. Но Ланден отбросил здравые соображения и вместо этого приветствовал нахлынувшую боль.
– Может, мне стоит послать лакея за вашим хозяином? Я не отличаюсь терпением. Невзирая на ваше неверное представление о преданности, мне нужно разрешить юридический вопрос, а для этого необходимо потолковать с вашим так называемым арендатором. И немедленно.
Раздражение заставило говорить его резче обычного, и все же дворецкий остался невозмутим:
