Я смеюсь. Грубый, резкий звук, от которого всем становится не по себе. Любовь? Любовь — это великодушие, прощение, тепло, уют. Она делает тебя лучше. То, что я чувствую к Мии Роджерс, — это дикость, почти зло. Моя жажда ее всепоглощающая, и уж точно она не делает меня лучше. Я хочу заразить ее, как вирус. Наполнить ее, как яд, пока не проникну в каждую чертову клетку ее крови.
— Это было великое потрясение, — отвечаю я. — И оно сожгло все на своем пути.
Невидимая дрожь проходит по комнате. Даже Лукреция утратила свою обычную выправку и профессионализм. Потому что прозвучало так, будто я собираюсь устроить апокалипсис.
— Если ты думаешь, что его заявление о том, что он уже встретил ту самую, остановит женщин от того, чтобы бегать за ним как сумасшедшие, ты сильно ошибаешься, — заявляет Сиренна, плюхаясь в круглое пушистое кресло у окна моей квартиры.
— Я не питаю иллюзий, — бурчу я.
— Это было ближе всего к признанию в любви, — вставляет Адди, обнимая свою кружку на диване. Ее густые ресницы отбрасывают тени на большие, синие, мечтательные глаза. Она уверяет, что чувствовала: все, что Деклан говорил во время шоу, было только для меня. Вечно эта романтика.
Нет смысла отрицать, что я жажду Деклана. Что его извращенное внимание ко мне пробирает меня до костей. Черт, я думаю о нем каждый раз, когда довожу себя до оргазма с тех самых пор, как убежала годы назад. А теперь я думаю о его члене, обвитом металлическими кольцами, с тех пор как он вогнал его мне в глотку. Эти мысли будят меня среди ночи, мокрую и жаждущую. Но это ненормально. Это «мне-нужен-психолог» ненормально. Я никогда не была ханжой, но это уже за гранью.
Сиренна, с другой стороны, остается хладнокровной.
— Это было ближе к признанию в ненависти.
Мои пальцы сжимаются на кружке с чай-латте. Я продолжаю смотреть вниз, на кремовую жидкость. Я едва могу подобрать слова, потому что… какой в этом смысл? Никто мне не поможет.
— Знаешь, что будет дальше? — продолжает Сиренна. — Женщины начнут бросаться на него еще больше, пытаясь доказать, что они могут его изменить, спасти или заменить ту, которая его ранила. Доказать, что они лучше.
— Еще один тупой понт, — выдыхаю я. — Они даже не представляют, с чем связываются. Во что ввязываются.
Я вспоминаю ту атмосферу обреченности, которую он излучал в студии на прошлой неделе. Красивый, как молодой бог, его глубокий спокойный баритон, загадочные черные глаза — все в нем заманивает женщин. Приманка. Все это просто приманка.
Он не выходил на связь с тех пор, как было шоу, и я умудрилась избегать его на свадьбе Адди и Джакса на прошлых выходных. Но я не обманываю себя. Он дышит мне в затылок. Он наблюдает за мной каждую секунду, и его темный план уже приведен в действие.
— Думаю, лучшее, что ты можешь сделать сейчас, — это просто перестать о нем думать, — говорит Адди. Я знаю, что она долго размышляла, прежде чем это сказать. — Просто продолжай заниматься своим делом. Ты же любишь свою работу, погружайся в нее с головой. Может, он постепенно потеряет интерес, и ты наконец сможешь оставить это позади.
Смех застревает у меня в горле, но я сдерживаюсь.
— Ты же знаешь, что произошло на моей работе. Меня передергивает каждый раз, когда приходится туда возвращаться.
Я раньше жила своей работой, она была всем для меня, но этот ублюдок отнял ее у меня. Он хочет уничтожить все, что я построила.
— Он позаботился о том, чтобы эта история даже близко не подошла к соцсетям, — возражает Сиренна. — Он, черт возьми, очень влиятельный. Не меньше Джакса, а может, даже больше. Тут нечего…
— Он трахал мой рот в гримерке, на глазах у других людей, — отчетливо произношу я. — У этих людей есть мозги. Ничто не может стереть из их памяти то, что произошло.
Мой голос снова становится тише, и я опускаю взгляд на кружку.
— Если только их физически не повредить.
— Ты потрясающий журналист, — мягко говорит Адди. — Ты раскрыла подпольные бои Джакса, нашла контакт с Сиренной. Ты пробралась туда, куда другие журналисты даже мечтать не могли попасть, и ты работаешь на одном из крупнейших ток-шоу в стране. Ты на скоростной трассе к своим мечтам, и Деклан Сантори не встанет у тебя на пути.
Мой взгляд медленно поднимается по ее фигуре — от черных туфель на шпильке и черных брюк до белого кашемирового свитера, который облегает ее пышную грудь. Ее прекрасные золотистые волосы собраны в волнистый хвост. Она всегда была редкой красавицей, но после свадьбы на прошлой неделе она, кажется, расцвела еще больше. Жаль только, что она решила отложить свой медовый месяц с Джаксом, чтобы помочь мне. Я чувствую себя ужасно виноватой.
— Раз уж заговорили о влиятельных мужчинах, — вмешивается Сиренна, — разве Джакс не мог бы что-то с этим сделать? Они с Декланом же лучшие друзья.
Адди хмурится.
