Вспоминаю наш последний разговор. Он состоялся в больнице. Сразу после того, как нам сообщили о том, что Стас Калашников умер на операционном столе…
Но нет. Никуда уезжать он не планирует.
«Я не могу так» — вот и все, что произнес прежде, чем оставить меня в коридоре одну.
Опускаю взгляд на букет роз, сорванных в саду. На лепестки капают горячие слезы.
Каждый из нас вправе расставить приоритеты так, как посчитает нужным. Лично мне дороже мой ребенок, и если к своей жизни я могла относится играючи, то к его — нет. Теперь все будет иначе. И я обязательно справлюсь! Постараюсь.
До кладбища добираемся за полтора часа, но увидеть могилу Регины я так и не осмеливаюсь. Трусливо отсиживаюсь в машине и реву.
Не могу. Ступор. Ноги не идут. Протестует все внутри. А я ведь так хотела…
— Не плачь, милая, — по возвращении мама успокаивает меня, как может. — Я оставила цветы и передала ей от тебя привет.
Еще горше становится от ее слов.
Нет больше моей Регины. Я никогда не увижу ее солнечную улыбку и не услышу ее заразительный звонкий смех.
Дорога до клиники проходит как в тумане. Прийти в себя получается только в кабинете врача. Уже тогда, когда лежу на кушетке.
— Приблизительно семь недель. Сейчас мы видим полноценный эмбрион. Здесь, посмотрите.
Развернувшись, замираю в шоке. А ведь и правда. Вот он, мой ребенок. Совсем крошечный, с виноградинку.
Смотрю на него. Смотрю. В груди тепло разливается.
— На данном этапе происходят очень важные процессы, — рассказывает врач. — Закладка нервной системы эмбриона, отделов головного и спинного мозга. Формируются кости скелета, основные кровеносные сосуды, пищеварительная система, легкие, бронхи. Завершается формирование камер сердца. Можно услышать, как оно бьется.
Завороженно смотрю на экран, испытывая необъяснимые по своей природе чувства. Совершенно особенные. Невероятные.
— Как вы себя чувствуете? Если в целом.
— Меня постоянно тошнит. Иногда кружится голова. Почти всегда хочется спать, а еще запахи… Я стала очень остро на них реагировать.
— Поняла, привет, токсикоз. Одевайтесь, присаживайтесь. Запишу рекомендации, которым будет необходимо следовать.
— А токсикоз это нормально? — принимаю сидячее положение.
Дело в том, что раньше я не особо интересовалась подобными вопросами. В общих чертах что-то слышала от подруг, но не более того.
— Каждый организм индивидуален и по-своему реагирует на наступление беременности, — отзывается женщина, быстро печатая что-то на клавиатуре. — Не допускайте больших перерывов между приемами пищи. Схема простая: питаемся малыми порциями, но каждые три часа. Обязательно пьем достаточное количество жидкости. Ночной сон не менее десяти часов. Можно и днем прилечь, если ощущаете такую потребность. И конечно, избегаем стрессовых ситуаций.
Последнее — вообще мимо.
— Мне нужно принимать витамины?
— Да, я как раз до них и дошла. Простите, Бога ради, что не по теме, но можно будет взять у вас автограф? Для дочки, — поясняет доктор, улыбаясь. — Она очень любит ваши песни. Прям фанатеет. У нее в комнате даже висит плакат с вашим изображением.
В обычный день я бы, наверное, порадовалась тому, что стала настолько популярна, но сегодня нет.
— В обмен на ваше молчание, — говорю, забирая снимок и листок с рекомендациями.
— Разумеется. Есть понятие врачебной этики. Радовать прессу не побегу.
— Спасибо.
Искренне хотелось бы в это верить.
— Вот здесь, на блокноте. Она у меня, кстати, певицей стать мечтает. На гитаре играет. В Гнесинку хочет поступать, но я как-то не знаю, врачом ее вижу…
— Пусть поступает туда, куда хочет. Не вмешивайтесь и не решайте за нее. Ничего путного не выйдет, только время потеряет, как я.
Черканув девчонке пару мотивирующих строк, откладываю ручку.
— Ой спасибо! Вот моя Надюха обрадуется.
— До свидания.
— Всего доброго!