Сколько я пролила их за этот период? Кажется, что бесконечное множество.
Пишу.
Стираю.
Дважды.
Страшно получить ответ.
Беззвучно рыдаю, уткнувшись носом в коленки.
Каждый второй из гостей получил ранения. Четыре человека погибли.
Два молодых охранника.
Калашников.
Регина…
Сердце сжимается от боли. Не могу поверить в то, что их больше нет!
Содрогаюсь, вспоминая весь тот ужас. Стрельба. Крики. Звук бьющегося стекла. Свадебное платье, испачканное кровью.
Самый счастливый день моей жизни стал поистине кошмаром наяву. Праздник в одночасье перевоплотился в трагедию.
Встаю. Дрожащими пальцами откручиваю кран и умываюсь холодной водой, чтобы привести себя в норму. Если это вообще возможно.
Чувствую вибрацию. Сдернув с вешалки полотенце, вытираю лицо. Поднимаю руку. Читаю сообщения.
— Сашенька? — доносится до меня голос мамы. Она стоит по ту сторону двери и стучит. — У тебя все нормально?
— Да.
— Саш…
Поворачиваю щеколду и выхожу.
— Ты такая бледная, — встречает меня обеспокоенным взглядом. — Василиса приготовила обед. Идем?
— Нет, — морщусь и чувствую, как при одном лишь упоминании о еде, к горлу вновь подступает тошнота.
— Там пюре и рыбные котлеты.
— Саш, — хвостом плетется за мной.
— Дай мне побыть одной, — скидываю тапочки и забираюсь в свою постель.
— Может, занавески откроем? Так темно…
— Не надо, я буду спать.
— Тебе плохо, да?
— А мне должно быть хорошо, по-твоему? — срываюсь на нее. Правда тут же начинаю жалеть об этом. Следы от полетевших в нее осколков напоминают о том, что она пострадала по моей вине.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — осторожно берет за руку.
— Возьми меня с собой на кладбище. Ты ведь поедешь.
— Попроси его. Пожалуйста, — сжимаю мамины пальцы. — Я ведь тогда не простилась с ней. Так нельзя.
— Сашенька… — тоже плачет, крепко стиснув мою ладонь в ответ.
Горячие слезы катятся по щекам. Душа разорвана в клочья. Ведь Кулецкая была для меня особенным, родным человеком. Настоящим другом. Она столько раз меня поддерживала! Она так сильно меня любила!
— Иди сюда, доченька.
Поднимаюсь с подушки и подаюсь вперед, принимая ее объятия.
Так и сидим с ней в молчании. Слушая, как шумит ливень за окном. Погода тоже плачет. Невероятно тяжело и больно осознавать, что некоторые люди уже никогда не встретятся на твоем пути.
— Ты должна кое-что сделать, — отстраняется первой и аккуратно заправляет прядь моих волос за ухо.
— Ты о чем? — вытираю глаза рукавом толстовки.
— Об этом, — тяжело вздохнув, достает что-то из кармана и кладет на кровать. — Оба. Чтобы наверняка. Ладно? — встает с постели, нежно целует в лоб и уходит, оставляя меня в желанном одиночестве.
Не моргая, смотрю на продолговатые розовые коробочки.
Да, я упорно отказывалась анализировать то, что происходит с моим организмом в последнее время. Однако пришла пора признать, что игнорировать симптомы уже попросту невозможно. Слабость, тошнота и рвота, тяжесть внизу живота, набухание груди и, наконец, задержка. Приличная такая задержка. Ее не спишешь на стресс.
Забираю тесты. Отправляюсь в ванную, где совершаю процедуру, с которой в определенный момент жизни знакомится каждая женщина.
Кладу полоски на раковину.
Сердце безумно колотится от волнения. Дыхание срывается. Заламываю кисти. Стараюсь не загадывать и не строить предположений, но за эти бесконечные несколько минут успеваю испытать целый шквал разнообразных эмоций. От радости до печали.