Безусловно, Антон и Дима поступили очень подло, когда украли ключи и вернулись сюда после. Однако здесь и сейчас, сидя перед расстроенной матерью, я понимаю, что не в состоянии ей признаться. Что не смогу сдать их, какой бы сильной не была моя обида. Ведь тогда придется рассказывать обо всем. Про поездку на озеро, про парней, про отношения с Ильей. Про отношения, которые точно закончились…
Веки жжет от вновь подступивших слез, а в горле встает тугой, шершавый ком.
Я сама поставила точку. Много чего неприятного ему наговорила. Ругались долго и громко, но, может, оно и к лучшему…
Рубить так с плеча, чтобы не было соблазна все вернуть.
— Не так давно у нас в гостях была Алена…
— И что? — недоумеваю. — Погоди, так ты решила, что это она украла твои драгоценности? — моментально выхожу из оцепенения.
— У нее сложная жизненная ситуация. Девочка росла в нищете.
— Мам, да ты что! Лисицына никогда бы так со мной не поступила!
— Как знать…
— Да перестань! — отмахиваюсь раздраженно.
— Кто еще был в нашей квартире, Саш? — ставит чашку на блюдце и продолжает допрос.
— Юнусов, но и ему, поверь, не сдались твои цацки.
— И мысли насчет Камиля не возникало! — пучеглазится она. — Кстати, мы приглашены на юбилей его матери. Вчера курьер принес пригласительные.
— Помню, о чем-то таком он говорил, да.
— Торжество состоится на Рублевке. Надо будет прикупить новое платье. Веришь, мне абсолютно нечего туда надеть!
— Вы с Камилем такая красивая пара, — выдает она вдруг. — Как ваша «дружба»? — делает недвусмысленный акцент на последнем слове.
— Все у нас нормально, — отрезаю сухо.
— Я очень рада, — хитро прищуривается. — Ты прям расцвела этой весной! Стала интересоваться одеждой, бельем, косметикой.
— Мне восемнадцать. Что в этом такого… — дергано пожимаю плечом.
Похоже, она всерьез думает, что я стараюсь исключительно для Юнусова.
— Саш, возвращаясь к теме нашего разговора…
— Да не знаю я, кто взял твои украшения! — повторяю с нажимом.
— Хорошо. Значит, пусть папа разбирается? Тем более, что камеру перед дверью, как оказалось, вывели из строя. Я утром глянула, не работает.
— По отпечаткам найдут, — долетают до меня обрывки ее эмоционального монолога. — Кстати, Оля звонила. Семнадцатого едем с тобой на море. Я говорила? — встает из-за стола и подходит к мойке.
— Нет. Не говорила, — отзываюсь равнодушно.
Если это Черепанов, то он снова сядет в тюрьму.
На ум приходит фраза, которую любит цитиррвать отец: единожды попавший на зону обязательно туда возвращается. Так и есть, видимо…
— Тебе нужно как следует отдохнуть этим летом, — увлеченно тараторит мама. — Дальше начнется совершенно другая жизнь. Пора студенчества…
— Угу.
— Лекции. Семинары. Сессии. Форма. Готова? — спрашивает бодро.
— Как будто вы оставили мне выбор…
— Не начинай, Рыжик. Мы с папой желаем тебе самого лучшего. И я уверена, университет МВД…
— Дайте сперва отойти от школы, — перебиваю недовольно. Уже слышать про этот университет не могу!
— Разумеется, — кивает, соглашаясь. — Ты устала за этот год, зай. Я знаю.
— Ладно, поеду-ка я на работу. Посмотрю, что там у девчат, — выключает кран и выставляет чистую посуду на полотенце. — Чем займешься?
— В комнате приберу, — озвучиваю первую мысль, пришедшую в голову.
— Отлично, — останавливается под аркой. — Саш… Если к вечеру драгоценности не появятся дома, имей ввиду, кражей будет заниматься полиция.
— Меня-то ты этим зачем пугаешь? — продолжаю пялиться в свою чашку с нетронутым чаем.
— Я на всякий случай предупреждаю. Если это Алена, пусть вернет. Иначе, у нее будут проблемы.
— Алена уехала из Москвы! Ее даже на выпускном не было! — кричу я ей в ответ. Хотя обещала Лисицыной, что никому ничего не скажу.
— Подожди-ка… В смысле? — изумленно хлопает ресницами.
— В прямом. Я помогала им с Ульянкой собирать вещи.
— Так она еще и сбежала?
— Ага, и прихватила твои брюлики! Перестань делать такое лицо! Алена настолько порядочная, что я даже чисто гипотетически не могу себе этого представить, — возмущаюсь громко.
— Ладно-ладно, я просто спросила! — цокает языком.
— Не смей даже думать о ней плохо! Не стыдно? Лиса столько всего пережила… — шумно вздыхаю, упираясь подбородком в ладони.
Непроизвольно вспоминаются минувшие события, и аж мороз ползет по коже, клянусь.
— Почему она так внезапно решила уехать? Совсем недавно прошли похороны. А как же поступление в институт? Рома? — засыпает меня вопросами.
— Так из-за Ромки и уехала. Не захотела усложнять ему жизнь, — медленно веду пальцем по кромке помпезной фарфоровой чашки, украшенной стразами сваровски.
— Вот ведь дурочка… А куда?
— Ни телефона, ни адреса не оставила, — бормочу себе под нос, едва по новой не срываясь в слезы.