Быстрее, быстрее! Только луна видела, какое гротескное зрелище мы представляли собой, пока мчались по зоопарку. Тучный Крэйг с блестящей от пота лысиной и раздувающимися на ветру фалдами пальто. Тонкая, чуть дышавшая Вирджиния с дедушкой на руках. Каррутерс, вопящий в импровизированных пеленках, точно потерянная душа, с покрасневшим, сморщенным личиком. Джордж — худой, заботливо бегущий возле Вирджинии, словно он ответственен за все это.
Мы неслись среди деревьев в призрачной тишине, и лишь звезды освещали нам путь. Внезапно деревья поредели, и мы увидели, как вольеры рептилий заколебались, вспыхнув в темноте между титаническими дубами и кедрами. Мы увидели два скелета стен и столбы дверного проема, освещенного в ночи переплетающимися пламенными нитями. А между стенами было Ничто, черное, как чернила, непроницаемое, ужасное. Ночь казалась яркой по сравнению с этой пустотой.
Но схематичное здание светилось недолго. Пока мы бежали, оно снова дрогнуло и погасло.
— Через секунду оно вернется, — прошептал Джордж. — И с каждый разом оно становится все ярче, все вещественнее.
Я понял, что мы снова столкнулись с важной проблемой. Кто-то должен внести Каррутерса в область угрожающей неустойчивости и оставить его там. Точно маленький Моисей в космических игрищах, он должен остаться там один, во власти неизвестного.
Я не хотел, чтобы Вирджиния рисковала собой. Когда кубик будет возвращен на место или будет сделан стежок, нормальный человек, правильно ориентированный во времени, мог оказаться в опасном положении. Его могло втиснуть куда-нибудь в щель или запутать в невообразимом ткацком станке.
Я мгновенно выхватил Каррутерса из рук Вирджинии. Я действовал бесцеремонно, потому что любил ее так, как редкий человек в нашем мире любит женщину. Каррутерс стал извиваться в моих руках, упираясь крошечными ручками мне в грудь.
— Дурачок, — шепнул я. — Потерпи немного, глупышка.
Я пробежал по дорожке из гравия и остановился перед ямой Тьмы, где должно было появиться здание вольеров рептилий. Пропасть передо мной была неосвещенной. Черный провал в земле, у которого, казалось, не было дна. По его периметру земля была вся в миниатюрных кратерах и кочках.
Пот струился по моему лицу. Я положил Каррутерса на край пропасти и помчался обратно — туда, где стояла Вирджиния. Когда я добежал до нее, позади опять вспыхнул свет. Я взял Вирджинию за руки и крепко держал их. Наши сердца забились в унисон.
— Боже, взгляните на это! — странным голосом вдруг произнес Джордж.
Происходившее там было чистым ужасом. Небо внезапно расслоилось, и эти слои, точно старые обои, стали наматываться на бегущее по периметру пламя, лишь луна осталась висеть в пустоте, пылая подобно печи.
Крэйг что-то в ужасе забормотал. В небе на фоне пламени возникла какая-то гигантская фигура. Я не совсем уверен, будто то, что мы увидели, было и в самом деле рукой. Но длинные тени, протянувшиеся к нам с неба, очень уж напоминали когти. Они на мгновение затрепетали над колеблющимися схемами здания рептилий, затем опустились.
Перед нами ярко вспыхнуло пламя. Земля заколебалась, как бушующее море, вырвала Вирджинию из моих рук и швырнула меня вперед. Ноги у меня заплелись, и я упал на землю.
Несколько секунд я лежал, ошеломленный, и, кажется, стонал. Мой мозг раздробился на тысячу сверкающих осколков. А потом я услышал крик Вирджинии.
Я со стоном перевернулся с и трудом поднялся на ноги. Голова кружилась, я зашатался, но Джордж поймал меня, не дав упасть.
— Смотрите, Дэвид. Вольеры рептилий восстановились.
— Огонь, — задыхаясь, прошипел я. — Мне показалось…
— Знаю. Все появилось из огня. Огонь был даже в моих мыслях. Вчера вечером мне тоже приснились огни, очевидно, потому что я экстрасенс. Я был уверен, что они пытались все исправить — и исправили. Я думаю, мы воспринимаем настоящую реальность, — четвертое измерение, или называйте его, как хотите, — как иллюзорное пламя. Именно поэтому огню поклоняется большинство примитивных племен, поэтому древние греки построили…
Его прервал крик Вирджинии:
— Дедушка!
Каррутерс брел к нам по дорожке. Вид у него был неважнецкий. Под глазами виднелись большие темные круги, а тощая фигура казалась даже более костлявой, чем обычно.
— Что тут происходит? Где Дэвид? Где этот молодой оболтус, — раздраженно ворчал он, когда Вирджиния бросилась его обнимать. — Питон умер. Я должен немедленно увидеть Дэвида.
Я отряхнул одежду и поморгал. Глаза продолжали слезиться, но мысли о том, что Каррутерс — старый, ворчливый, упрямый Каррутерс — полностью стал прежним, согревали мое сердце. Мне хотелось прыгать, петь и кричать.
Но я лишь взглянул в звездное небо.
— Спасибо тебе, Каменщик, Ткач или кто бы ты ни был, — пробормотал я. — Ты великий парень.
