Джудит быстро взглянула на противоположную ложу. Граф поцеловал свою руку, будто посылая ей воздушный поцелуй. Капитан Аудлей повернулся к мисс Тэвернер, и в его глазах отразилось крайнее удивление.
– Дорогая моя мисс Тэвернер! Вы с Барримором знакомы?
Джудит сильно смутилась и ответила:
– Да нет! Я с ним ни разу в жизни и словом не обмолвилась!
– Ну, тогда, вероятно, мне придется к нему подойти и прямо так ему и сказать! – поднимаясь с кресла, произнес капитан.
Мисс Тэвернер положила руку на рукав его камзола и очень горячо сказала:
– Это совсем не существенно! Я уверена, что он меня с кем-то путает. Видите, он уже сам понял, что ошибся, и перестал смотреть в нашу сторону! Умоляю вас, капитан Аудлей, пожалуйста, сядьте снова на свое место!
Приличия принудили капитана подчиниться просьбе дамы, хотя лицо его никакого чувства удовлетворения не выразило. Однако тут почти сразу же началось третье действие спектакля. А поскольку граф покинул свою ложу еще до его окончания, в тот вечер больше никаких неприятных событий не произошло.
Однако вскоре появились последствия того, что граф Барримор узнал в мисс Тэвернер ту самую даму, которая попалась ему в Хорлее, управляя своей двуколкой. И хотя теперь граф уже знал, как зовут эту даму и кто она такая, это ничуть не остановило его, и он всем и вся стал рассказывать об обстоятельствах их первой случайной встречи в Хорлее. Когда на следующий вечер мисс Тэвернер в сопровождении миссис Скэттергуд вошла в зал ассамблей в отеле «Старый корабль», ее имя передавалось от одной группки гостей к другой. А две дамы, которые до этого относились к Джудит очень дружелюбно, теперь поклонились ей столь холодно и надменно, что она чуть не упала в обморок.
Залы были переполнены. Среди собравшихся большую часть составляли офицеры. Поскольку совсем рядом с дорогой, ведущей в Льюис, располагались Кавалерийские казармы, Брайтон всегда кишмя кишел военными. Несколько самых молодых офицеров церемониймейстер представил мисс Тэвернер. Однако два первых танца она обещала капитану Аудлею.
Может быть, ей это просто взбрело в голову, но тем не менее Джудит показалось, что в поведении капитана появилось что-то суровое, а в его обычно веселых глазах мелькнуло мрачное выражение. Спустя какое-то время мисс Тэвернер настолько беспечно, насколько она могла, сказала:
– Полагаю, вы уже прослышали о моем ужасном поведении, капитан Аудлей. Вы возмущены? Может быть, вы считаете, что вам не следует общаться с такой скандальной личностью, как я?
– Я думаю, вы имеете в виду свою поездку сюда из Лондона; лично я так бы ее не оценивал.
– Однако одобрения у вас я не вызываю. Я же вижу, что вы обо мне из-за этого плохо думаете.
Капитан улыбнулся.
– Тогда, всего вероятнее, мой вид на редкость обманчив. Я плохо о вас думаю! Да как же такое возможно?
– А вот ваш брат на меня очень рассердился!
Капитан ничего ей не ответил. Прошло минуты две, и Джудит, чуть улыбаясь, произнесла:
– В конце концов, я ничего особенно плохого и не сделала.
– Конечно, не сделали!
Джудит почувствовала, что горло у нее сжалось. Она преодолела спазм и сказала:
– Честно говоря, меня это не тревожит. У меня не хватает никакого терпения прислушиваться к общественному мнению. А вашего брате, как я вижу, сегодня здесь нет.
– У него заранее была договоренность отобедать сегодня с друзьями. Но, по-моему, он скоро появится здесь.
В этот момент мисс Тэвернер и капитан вошли в круг танцующих. Когда они встали друг против друга, возникла другая тема для разговора, который не прекращался, пока они были вместе.
Когда мисс Тэвернер шла рядом с капитаном к тому месту, где они оставили миссис Скэттергуд, Джудит заметила, что в зал вошел Ворт. Он стоял возле ее компаньонки и о чем-то серьезно с ней беседовал. Миссис Скэттергуд бросила взгляд в сторону Джудит, и та поняла, что говорили они именно о ней. А посему она приветствовала своего опекуна более чем сухо.
