– Хорошо, тогда присядьте, – произнес граф, открывая один из ящиков своего письменного стола. – Я бы хотел, чтобы вы подписали этот документ о мероприятиях, связанных с вашей женитьбой. – И, взяв одну из выглядевших весьма официально бумаг, отдал ее Перегрину.
Перри тут же потянулся за ручкой, но, увидев, что граф поднял брови, несколько помедлил.
– Я очень польщен, что вы столь слепо верите в мою порядочность, – проговорил Ворт, – но серьезно прошу вас – не подписывайте никаких бумаг, пока сначала их не прочитаете.
– Конечно же, в обычных случаях я бы не стал так поступать! Но ведь вы – мой опекун, разве не так? О Боже! Что же это за текст – не разберу, где конец, а где начало! – После этой пессимистической фразы Перегрин подкрепил свои силы, залпом выпив весь бокал, и откинулся на спинку кресла, чтобы углубиться в чтение документа. – Я знал, что в нем будет! «Вышеупомянутый» и «нижеследующие», и все в том же духе, пока не потеряется всякий смысл! – Перегрин снова поднес к губам бокал и отпил немножко вина. Потом он опустил бокал и взглянул на графа. – А это что такое? – спросил он.
Граф к этому моменту уже сел за письменный стол и теперь просматривал еще один документ, который Перегрин также должен был подписать.
– Это, дорогой мой Перегрин, то самое, что Брюммель бы описал как крепкий, опьяняющий напиток, который так любят низшие слои населения. Короче, это портвейн.
– Понятно! Я так и подумал, но мне кажется, у него очень странный вкус.
– Мне жаль, что вам он показался странным, – ответил граф. – Такое впечатление сложилось только у вас одного.
– О, я совсем не хотел сказать, что этот портвейн – плохой! – сильно покраснев, поспешил заверить графа Перегрин. – Я неважный судья. Нисколько не сомневаюсь, что это вино – просто превосходно! – Он сделал еще один глоток и после этого вновь сосредоточил внимание на документах. Граф оперся локтем о письменный стол, положив голову на руку, и внимательно следил за Перегрином.
Слова в документе начали как-то странно двигаться перед глазами Перри. Он поморгал. И вдруг его охватило ощущение страшной усталости. В голове его зазвучал какой-то жужжащий гул, а уши заложило так, как будто их заткнули шерстью. Перри поднял глаза к потолку и приложил руку ко лбу.
– Прошу прощения… Я не совсем в себе. Какое-то внезапное головокружение… ничего не понимаю. – Он поднес к губам полупустой бокал с вином, но не стал его пить, а пристально посмотрел на графа, и во взгляде его отразилось какое-то подозрение.
Граф сидел совершенно неподвижно и безо всяких эмоций следил за Перегрином. Внимание последнего вдруг приковала одна из стальных пуговиц на плаще графа, и замутившийся взгляд Перри задержался на ней. Потом он заставил себя больше на эту пуговицу не смотреть. Ему показалось, что он как-то поглупел, почему-то размышляет о белоснежных складках на галстуке Ворта. Перегрин сам столько раз пытался, чтобы у него на галстуке тоже получился такой же водопад, но у него никогда так не получалось.
– А я свой так завязывать не умею, – громко сказал он. – Водопадом.
– Когда-нибудь сумеете, – отвечал граф.
– У меня что-то странное с головой, – пробормотал Перегрин.
– В комнате немножко жарко. Я сейчас открою окна. А вы пока читайте дальше.
Перегрин с усилием отвел глаза от этого завораживающего его галстука Ворта и попытался сфокусировать их на лице графа. Перри попробовал собрать воедино свои разбегающие мысли. Документ, который он держал, выскользнул из его пальцев и упал на пол.
– Нет! – сказал Перри. – Дело совсем не в комнате! – Он попытался удержаться на ногах, но его сильно качало. – Почему вы на меня так смотрите! Вино! Что вы положили мне в вино? Клянусь Богом, вы мне от… ветите!
Перегрин смотрел на свой бокал с каким-то беспредельным ужасом. В этот самый момент Ворт резко вскочил с места и одним быстрым движением оказался позади Перри, схватил его, зажал его правую руку, и так сильно, что пальцы Перегрина вцепились в ножку бокала. Левая рука графа обвилась вокруг Перегрина, прижимая его спину к плечу графа.
Перегрин сопротивлялся изо всех сил, но проклятая усталость охватывала его все больше и больше. Перри застонал:
– Нет, нет, нет! Не хочу! Не хочу! Вы – дьявол, пустите меня! Что вы со мной сделали? Что…– Его собственная рука, прижатая рукой Ворта, вылила ему в горло остаток вина из бокала. Казалось, у Перри не было никаких сил хоть как-то сопротивляться; он задохнулся, попытался выплюнуть вино изо рта, и тут комната завертелась вокруг как калейдоскоп. – Вино! – тихо сказал Перегрин. – Это вино!
Как будто откуда-то издалека раздался голос Ворта:
– Извините, Перегрин, но другого выхода нет. Вам нечего бояться.
Перегрин попытался что-то сказать и не смог. У него было смутное ощущение, что его тело отделяется от земли. Он увидел над собою лицо Ворта и потерял сознание.
