– Ах, бедняжка! Пусть люди болтают, что им вздумается, но я всегда буду говорить, что она ему была истинной супругой. И так же, как я слышала, считает и принцесса Уэльская. Хотя от нее, честно говоря, слышать такие слова довольно странно.
– И, тем не менее, вам очень хотелось, чтобы я приняла предложение, сделанное мне Клэренсом, – напомнила мисс Тэвернер.
– Нет, отнюдь! Мне этого совсем не хотелось, такая идея мне тогда просто взбрела в голову. Эти морганистические браки – совсем не самый лучший вариант на свете, хотя лично я в душе никогда не находила веских причин, чтобы обвинить миссис Фитцгерберт в том, что она вышла замуж за принца. Ведь он был так потрясающе хорош собой! Это теперь он стал немножко полноват, но я всегда буду вспоминать его только таким, каким увидела в первый раз: в розовом атласном фраке, украшенном жемчугами, а цвет лица у него был такой, ради которого любая женщина отдала бы свои глаза!
– Сейчас у него цвет лица очень болезненный, – заметила мисс Тэвернер. – Боюсь, его телосложение не располагает к здоровью.
Но хотя миссис Скэттергуд и допускала, что у Регента далеко не самое крепкое здоровье, она никак не хотела согласиться, что черты его лица и фигура очень погрубели, виною чему было, конечно, вовремя, и то, что Регент всегда потакал своим слабостям.
В ее детские годы Регент был для миссис Скэттергуд принцем из волшебной сказки, и она не желала слышать ничего такого, что могло хоть как-то умалить его достоинства. Мисс Тэвернер это огорчало, потому что их частые посещения павильона были ей не совсем по душе. Регенту исполнилось пятьдесят, но он по-прежнему любил ухаживать за хорошенькими женщинами. И хотя в его поведении ничто пока еще не вызывало у Джудит тревоги, ей в его присутствии становилось как-то неуютно. Миссис Скэттергуд, наделенная от природы редкой проницательностью, не могла не заметить, что Регент одаривает мисс Тэвернер своим особым расположением. Но она говорила Джудит, что это расположение – чисто отцовское, и не раз подчеркивала, что Джудит должна считать, что оказываемое ей внимание – высокая честь для нее. Миссис Скэттергуд удивляло, что ее компаньонка не горит желанием посещать павильон, и не переставала ей напоминать, что королевские приглашения равносильны приказам. И, таким образом, мисс Тэвернер приходилось два-три раза в неделю с миссис Скэттергуд посещать павильон. После таких частых визитов прославленные достопримечательности, выставленные в галерее, и музыкальный зал, и салон она изучила настолько хорошо, что они уже не казались ей выдающимися. Джудит получала истинное наслаждение, слушая игру Виотти на скрипке и Виепарта – на арфе. Она присутствовала на одном праздничном вечере для избранных, когда Регент, прослушав несколько многоголосых песен, внял настойчивым уговорам присутствовавших и в назидание им сам спел «Как весело сверкает рюмка». Джудит показали такие редчайшие вещи, как сделанный из черепахи столик, стоявший в Зеленой гостиной, а также пагоды, украшавшие салон. Ей даже выпала сомнительная честь вызвать особое к себе отношение со стороны герцога Кумберландского. Джудит считала, что павильон уже ничем больше ее удивить не может. И когда в четверг они с миссис Скэттергуд собирались поехать туда на очередной прием, она просто потрясла добрую миссис Скэттергуд, заявив, что ей гораздо больше хотелось бы поехать на бал в «Старый корабль».
Когда миссис Скэттергуд и мисс Тэвернер прибыли в павильон, оказалось, что в этот вечер Регент не собирается, как обычно по четвергам, устраивать музыкальный спектакль. Гостей ожидал вечер бесед, организованный в галерее и в очень душном салоне. Салон представлял собою очень большую круглую комнату, расположенную в центре восточной передней части дворца. Над ней возвышался купол, неизбежный для всего павильона. Увеличивали салон два полукруглых алькова. В салоне, в основном, преобладали рубиновый и золотой цвета; здесь висело несколько величественных люстр, отражавшихся в длинных трюмо. Все это создавало особую элегантность, отчего салон одновременно и удивлял, и ослеплял.
Мисс Тэвернер огляделась вокруг, ища глазами кого-нибудь из своих знакомых. Ей было приятно увидеть капитана Аудлея, беседовавшего с лордом Питершемом, который, как она слышала, тоже приехал в Брайтон. Капитан Аудлей заметил Джудит и тут же позвал к ней своего собеседника.
– Послушайте, Питершем! Я настаиваю, чтобы вы показали это мисс Тэвернер! – весело сказал он, пока Джудит и Его Светлость обменивались рукопожатием. – Я уверен, она будет в восторге. Дорогая моя мисс Тэвернер! Этому счастливчику досталась новая табакерка, ну просто самая восхитительная из всех, которые я видел за последние десять лет.
– О, в коллекции у лорда Питершема самые очаровательные табакерки! – улыбнулась мисс Тэвернер. – У меня каждая табакерка подобрана к определенному платью, а у него они – на каждый день года. Умоляю вас, покажите мне эту новую табакерку, сэр! Ах, действительно, какая же это прелесть! Мне кажется, это севрский фарфор?
