Габриэль решил, что достаточно разговоров. Он с места сделал резкий выпад, но Лэйнерил сумела увернуться и побежать от него. Рэл бросился следом, схватил её за край одежды развернул, отбросил к стене, и она испуганно закричала, когда лезвие меча мелькнуло совсем рядом с ней. И в этот же момент, когда клинок был готов вонзиться в её тело, Габриэль заметил, как наполнился энергией камень душ, который она по-прежнему сжимала в руке, и его вдруг накрыла такая неудержимая боль, что он даже крика своего не услышал. Он выронил оружие и сам упал на пол, теряясь в этой боли и пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха в заполненные водой лёгкие. Так же, как в Анвиле — есть только боль и вода. В попытках вытолкнуть её, он закашлялся и затуманенным взглядом увидел, что на белых плитах остаётся его кровь.
Рэл не знал, что это была за магия. Но часто любая магия заканчивалась со смертью чародея, и непослушными пальцами он сумел достать кинжал. Лезвие с силой вонзилось некромантке в голень, она тоже не сумела устоять на ногах. Вместе с ней упал на пол и магический кристалл, разбившийся на несколько крупных осколков от удара.
И воздух вдруг вернулся. А боль ушла. Словно и не было ничего. Только Лэйнерил стонала рядом на полу, держась за кровоточащую рану и отшвырнув куда-то в сторону его кинжал.
Габриэль не был идиотом. Он понимал, что произошло. Не понимал только, как ей удалось.
— Габриэль, — тихо представился он, рукой вытирая жидкую кровь с губ.
Данмерка отползла к стене и откинула голову на холодный камень айлейдских руин. Габриэль тоже не собирался вставать. Они смотрели друг на друга, оба пребывая в недоумении от произошедшего, и Лэйнерил потрясённо заметила:
— Пожалуй, это самое впечатляющее знакомство в моей жизни.
Габриэль смотрел, как из нанесённой им раны выплёскивается кровь и как чародейка морщится от боли, зажимая рану рукой, и ему нужно было только сжать рукоять лежащего рядом меча и завершить всё это. А он не мог. Потому что у этой женщины были ответы. А у него было много вопросов.
Он вытащил из поясной сумки зелье, протянул его ей и достал чистые бинты. Лэйнерил не удивилась его помощи и не заподозрила обмана. Выпила зелье большими глотками, подавилась горечью и не успела заметить, как Рэл дотянулся до своего кинжала и лёгким быстрым движением распорол пропитавшуюся кровью штанину.
Безразлично наблюдая за тем, как он резко перетягивает её ногу ремнём и неуклюже накладывает повязку, она спросила:
— Не боишься не убивать меня?
— Я везучий. Может, пронесёт.
Лэйнерил усмехнулась.
— Да чего стараешься? За мной ведь всё равно придут. Рано или поздно.
— Тогда лучше поздно. И постарайся, чтобы так оно и было.
— А я как-то могу на это повлиять?
— Сейчас ведь повлияла.
— Я и без того всю жизнь живу в страхе. Теперь мне ещё и от убийц бегать?
— Я слышал, были случаи, когда контракты разрывали. Жертва убивала заказчика раньше, чем до неё добирались Тёмные братья, и тогда им приходилось брать её в свои ряды. Не знаю, насколько это правда, но… — Лэйнерил презрительно фыркнула, и Габриэль продолжил: — Ты ведь всё равно убьёшь его. И в “Фарегиле” говорила об этом, и сейчас предлагала. Так что имеет смысл попробовать.
Она напомнила:
— Тебя ведь не должно это волновать.
Габриэль закончил с перевязкой, убрал со лба растрепавшиеся волосы, оставив на лице кровавый след, и устало сел рядом.
— Лэй… Что со мной происходит? Что я такое? — Данмерка озадаченно на него посмотрела, и Рэл уточнил, кивая на зомби: — Я — как они?
У неё хватило сил на снисходительную улыбку.
— Нет. Ты куда большее. Ты остался самим собой, но ты жив не благодаря чуду. Ты жив благодаря душе, согласившейся на это.
— Я не понимаю.
— Не думаю, что мне удастся грамотно всё объяснить, — созналась эльфийка. — Раньше я никогда с таким не сталкивалась и знаю лишь в теории об этом обряде. Это очень тонкая, хрупкая некромантия, и шанс, что обряд пройдёт успешно — один на несколько миллиардов. Я поднимаю мёртвых. Они ходят, издают звуки, способны даже выполнять команды. Но они не люди. В твоём случае, поднявшийся остался человеком.
— Так я… мёртв?
— Ты жив! — упрямо сказала она. — Это и есть тот случай, когда человека возвращают к жизни и он — это он! Большинство считает это невозможным.
— Так я всё-таки был мёртв?
— Не знаю. Может и был, но недолго. Иначе вряд ли бы удалось. Впрочем… не знаю.
— Но как? О какой чужой душе ты говоришь? Это… — он невольно посмотрел на осколки камня душ, — была она?
Лэй закивала:
— Она. Нельзя вытащить душу из живого человека. А это не твоя душа. Её можно. Хотя и в случае с собственной душой всякое бывало…
— Чья это душа? Почему она… во мне?
