— Потом покажу. Пароход. Подожди. Если кто спросит, мол, кто я, скажешь… ну, двоюродный брат. Ясно?
Девочка понимающе кивнула головой.
— Теперь пойдем в сад.
— Ой, что ты… Хозяин увидит!
— Плевали мы на него! — шепнул Женька. — Он сейчас далеко и нам не страшен.
— Я рада, — облегченно перевела дух Мирося. — Идем, — и потащила Женьку к калитке; ведущей в сад. Там, в зарослях бузины, чуть виднелся полусгнивший деревянный стол и покосившаяся скамья. Женька положил на нее сверток и стал медленно его развязывать.
— Ой! Как настоящий! И с трубой! Ты сам сделал?
— А ты руками не хватай!
— И плавает?
Женька досадливо пожал плечами.
— Нет, прыгает. И чего спрашиваешь? Сама не знаешь что ли? Раз пароход — значит, плавает.
Мирося покраснела и умолкла.
— Можно позвать Керимку? — тяготясь молчанием, спросила она.
— Погоди, успеем. Вот что, Мирося… ты… — Женька строго посмотрел на нее. — Ты ни одним словом не проговорись о сумке. Ну, точно ее совсем и не было.
— Тише, — испуганно замахала руками Мирося. — Степка может все подслушать.
Донесся плач.
— Это Керимка, — сказала Мирося и побежала на помощь другу. Женька — за ней.
Недалеко от колодца сидел на корточках Керимка. У него из носа капала кровь. Он вытирал кулаками глаза и жалобно плакал. Рядом суетилась Тайка, дочь прачки.
— Кровь! Кровь! — в ужасе шептала она.
— Керимка, что с тобой? — подбежав, спросила Мирося.
— Уходи, подлиза!
— Степка его камнем, — пояснила Тайка. — Ты, мальчик, хорошенько проучи этого Степку! — добавила она.
— Погоди! — отстранил Тайку Женька и присел перед Керимкой. — Ложись! — вдруг повелительно сказал он и, видя, что Керимка продолжает сидеть, сам повалил его на спину. — Лежи! — строго повторил Женька. — Держи нос кверху, а то кровь не остановится.
Керимка пробовал было протестовать, но, встретившись глазами с Женькой, неожиданно улыбнулся.
— Ты доктор? Да? — спросил он.
Женька зажмурил добрые, умные глаза и отрицательно покачал головой.
Когда у Керимки перестала течь кровь, Женька спросил:
— За что Степка тебя так?
— Я сливы собирал, а он как наскочит!..
— Он всегда наскакивает! — добавила Тайка, застенчиво поглядывая на незнакомого мальчика.
Заметив пароход, Керимка с удивлением посмотрел на Женьку.
— Твой?
— Да.
— Ай, да-да! — только и мог промолвить Керимка. Ему очень понравился пароход. Он походил вокруг скамейки, наконец, остановился и щелкнул языком: — Якши, чох якши![14] — вздохнул он.
За низенькой полуразвалившейся каменной оградой раздались чьи-то голоса. Женька живо вскарабкался на забор. Керимка, Мирося и Тайка влезли тоже.
В соседнем, еще более запущенном саду под высокой сливой стояла Тайкина пятилетняя сестренка Леночка и торопливо собирала в подол темные сладкие плоды. Высоко на дереве, среди густой листвы, виднелись измазанные черносливом лица Степки и его приятелей — Ваньки и Леща.
Сидя на дереве, Степка грозил кулаком Леночке и кричал:
— Что я тебе сказал! Не смей собирать! Уходи, голодранка! Слезу — плохо будет!
— А ты не хозяин! А ты не хозяин! — храбро отвечала ему Леночка и продолжала собирать сливы.
— А ну, Ванька, дай-ка я слезу, — разозлился Степка и стал спускаться с дерева.
Леночка бросилась бежать.
— Сюда! Сюда! К нам! — окликнула ее Тайка.
И только успела Леночка добежать, как Степка бросился за ней. Заметив Женьку, он нахмурился.
— Ты чего тут? — грозно спросил он и, закинув голову, крикнул приятелям: — Глядите, это тот самый!
Ванька и Лещ стали поспешно спускаться с дерева.
Тайка не утерпела и проронила:
— Воришки!
Степка не обратил на нее никакого внимания: Его интересовал только Женька. Чувствуя, что сила на стороне его компании, он решил, что наступила удобная минута посчитаться с врагом. Медленно приблизился он к Женьке и, ни слова не говоря, ударил его изо всей силы в грудь.
— Получил? — торжествующе спросил Степка. — Еще хочешь?
— Как ты смеешь драться? — сердито посмотрела Мирося на Степку вдруг перевела свой взгляд на Женьку. Ей стало обидно, что тот молча принял удар, — неужели испугался?
Между тем Женька не двигался с места. Заметив Миросин укоризненный взгляд, он только покраснел.
— Думаешь, трушу?
Мирося, подавленная, молчала.
— Захочу, так я… Я и не таких бил! — гордо заявил Женька. — Только зачем драться?
— Трусишь! — нагло плюнул сквозь зубы Степка и, довольный собой, перемигнулся с приятелями.
— Ну-ка, дай ему еще лепешку, Степка, — посоветовал Лещ. — Покажи ему нашу улицу!
— Женька! — с болью вырвалось у Мироси. — Эх ты…
— Что «эх ты»? — вспыхнул Женька. — Много ты понимаешь! Ну, вот что, — обратился он к Степке, — хочешь бороться? Только без драки. Увидишь, что сразу свалю. Понял? Значит, если захочу бить, так и побить смогу. Согласен?
— Бороться? — переспросил уверенный в себе Степка. — Иди, поборемся.
Степка и Женька сошлись. Все окружили их, и началась борьба. Не прошло и минуты, как Степка лежал на лопатках, а Женька, сидя на нем верхом, торжествующе спрашивал:
— Сдаешься?
Степка пытался вывернуться.
— Ага! Ага! — радостно кричала Мирося и с благодарностью смотрела на своего нового друга.
