– Но я не прошу меня жалеть. Я знаю себе цену, и вам придется ее заплатить. Сейчас я получаю тысячу в год, и я надеюсь, эта сумма с каждым годом будет увеличиваться по мере того, как я буду увеличивать благосостояние банка.
– Ну, это не вопрос, – сказал Солли, немного подумав. – Предложение более чем щедрое. Я рад, что ты пришел ко мне. Ты хороший друг и великолепный финансист.
При словах «хороший друг» Хью снова вспомнил о Мэйзи и почувствовал угрызения совести.
– Работать вместе с тобой – что может быть лучше! Я бы и мечтать об этом не смел, – продолжал Солли.
– Ты о чем-то недоговариваешь, или мне кажется? – спросил Хью.
Солли покачал своей совиной головой.
– Нет-нет, я полностью согласен. Насколько это в моей власти. Конечно, я не могу нанять тебя, как нанимаю письмоводителя. Мне нужно обсудить это дело с отцом. Но ты же сам знаешь, что для банкиров самый главный аргумент – это выгода. Отец в любом случае не захочет упускать такую возможность – прибрать к рукам значительную долю североамериканского рынка.
Хью не разделял уверенности своего товарища, но все же спросил:
– Так когда ты поговоришь с ним?
– Да хотя бы прямо сейчас! – сказал Солли, вставая с кресла. – Я скоро вернусь, а ты пока можешь выпить еще бокал хереса.
Солли вышел из кабинета, а Хью пополнил бокал, но не смог заставить себя проглотить. Его сковало сильное волнение. Никогда раньше он не просил никого о работе, а сейчас его будущее зависело от прихоти старого Бена Гринборна. Впервые он понял, что испытывали молодые люди с начищенными туфлями и накрахмаленными воротничками, с которыми он иногда беседовал о найме на службу. В нетерпении он поднялся и подошел к окну. У дальнего берега реки стояла баржа, с которой грузчики таскали на склад тюки табака. Если это табак из Виргинии, то скорее всего о сделке договаривался как раз он.
Хью на мгновение показалось, что он снова ожидает отправки судна в Бостон, как шесть лет назад. Как и в тот раз, он оставляет позади привычную жизнь, не зная, что готовит ему завтрашний день.
Солли вернулся с отцом. Бен Гринборн, как всегда, походил на старого прусского генерала со строгой осанкой. Хью пожал ему руку и почти украдкой посмотрел в лицо. Брови были нахмурены, губы сжаты. Неужели это отказ?
– Солли сказал, что твои родственники решили не предлагать тебе должность партнера. – Бен говорил, словно чеканя и взвешивая каждое слово.
– Точнее говоря, они сделали такое предложение, но потом передумали.
Бен кивнул. Он ценил точность.
– Не мне критиковать их решение. Но если вы выставляете на продажу свой опыт, приобретенный в Северной Америке, то я определенно готов предложить за него подходящую цену.
Сердце в груди у Хью забилось быстрее. Похоже, ему предлагают работу.
– Благодарю вас! – не удержался он.
– Но во избежание возможных разногласий я с самого начала хочу четко заявить, что здесь вам никогда не предложат стать партнером.
Настолько далеко Хью в будущее не заглядывал, но тем не менее эти слова несколько охладили его восторг.
– Да-да, я понимаю.
– Я говорю это сейчас, чтобы вы не думали, будто этот факт каким-то образом связан с вашей работой. У меня много неплохих знакомых и коллег из христиан, но все партнеры этого банка всегда были евреями, и так будет и впредь.
– Я ценю вашу прямоту, – сказал Хью, но про себя подумал: «Какой же он, по сути, сухарь!»
– Ваше предложение остается в силе?
– Да.
– Тогда надеюсь на плодотворное сотрудничество, – сказал Бен Гринборн, еще раз пожимая руку Хью, после чего повернулся и вышел.
– Добро пожаловать в фирму! – Солли и не пытался сдерживать улыбку до ушей.
– Спасибо, – ответил Хью и сел на диван.
Радость его омрачала мысль, что он никогда не станет партнером банка, но он постарался найти в своем нынешнем положении и хорошие стороны. Он получит хорошее жалованье и продолжит жить с комфортом – просто никогда не станет миллионером и не будет заведовать операциями, которые берут на себя только партнеры.
– Ну, когда приступишь к работе? – спросил Солли.
Хью еще не думал об этом.
– Вроде бы я должен подать официальное прошение об отставке за девяносто дней.
– Постарайся побыстрее.
– Да, конечно. Солли, я так рад, ты даже не представляешь.
– И я рад.
Хью не знал, что сказать еще, и поэтому встал, чтобы попрощаться, но Солли удержал его.
– Слушай, я тоже хотел кое о чем с тобой поговорить.
– Слушаю, – сказал Хью, снова садясь на диван.
– Насчет Норы. Надеюсь, ты не обидишься.
Хью задумался. Они с Солли были старыми друзьями, но заводить разговор о своей жене ему не хотелось. Он и сам еще не разобрался в своих к ней чувствах. С одной стороны, его расстроила устроенная ею сцена, но с другой стороны, ее можно было оправдать. Его иногда раздражали ее произношение, ее манеры и происхождение из рабочей среды, но он также гордился тем, что она такая симпатичная и очаровательная.
Справедливо решив, что не стоит быть слишком привередливым к человеку, который только что спас его карьеру, Хью сказал:
– Ну хорошо, говори…
– Как ты знаешь, я тоже женился на девушке… не из высшего общества.
