– Нет-нет, ты нисколько меня не принуждаешь. Я знаю, что значит быть отверженной, и охотно поделюсь с Норой своим опытом.
Она погладила его по щеке и заметила, как его добродушное детское лицо испещрили морщинки.
– Не волнуйся. Просто на меня что-то нашло, сама не пойму что… Одевайся, я уже готова.
Встав на цыпочки, она поцеловала его в губы, а затем отвернулась и надела перчатки.
Она прекрасно понимала, что причиной ее злости была жестокая насмешка судьбы – ей предложили подготовить Нору к роли миссис Пиластер, а ведь она сама когда-то мечтала стать женой Хью! В глубине души она до сих пор лелеяла эту фантазию и ненавидела Нору за то, что та заняла ее место. Но это было мелочное чувство, и Мэйзи решила преодолеть его. Она должна радоваться тому, что Хью нашел себе жену. Он был так несчастлив все эти годы, и виной тому отчасти была она. Теперь можно не беспокоиться о нем. Да, ей немного грустно и печально, но она должна спрятать эти чувства там, где никто их не обнаружит. И она поможет Норе вернуть благорасположение высшего общества, хотя бы ради счастья Хью.
Солли вернулся в сюртуке, и они прошли в детскую. Берти в ночной рубашке играл с деревянным поездом. Ему очень нравилось смотреть на маму в красивом платье, и он ужасно обижался, если они не заходили перед выходом к нему показать свои наряды. Он рассказал ей, как он гулял днем в парке и познакомился с большой собакой, а Солли присел на пол и покатал туда-сюда паровозик. Потом они пожелали ему спокойной ночи, спустились к парадной двери и прошли к экипажу.
Сначала они должны были заехать на ужин, а после на бал. Оба мероприятия проходили примерно в полумиле от их дома на Пиккадилли, но Мэйзи не могла пройти по улице в таком вычурном наряде, не помяв и не испачкав грязью шлейф и шелковые туфли. Она до сих пор вспоминала с улыбкой ту девчушку в лохмотьях, которая за четыре дня проделала путь до Ньюкасла. Разве она могла тогда представить себе, что настанет время, когда она будет ездить в карете на соседнюю улицу!
Тем же вечером ей представился удобный случай заняться репутацией Норы. Первым, кого они встретили в гостиной у маркиза Хэтчфорда, оказался граф де Токоли. Мэйзи была хорошо с ним знакома, и он часто флиртовал с ней, так что она позволила себе говорить с ним начистоту.
– Я хочу, чтобы вы простили Нору Пиластер за то, что она дала вам пощечину.
– Простить? – переспросил граф. – Да я польщен! Молодые девушки до сих пор раздают мне пощечины – это большой комплимент!
«Но тогда ты так не считал», – подумала Мэйзи, но она была рада, что граф свел все к шутке.
– Если бы она отказалась воспринимать меня серьезно, то да, тогда бы это было оскорбление, – продолжал пожилой ловелас.
«Именно так и должна была отнестись к нему Нора», – по-думала Мэйзи, а вслух спросила:
– Меня интересует вот что. Уж не миссис ли Пиластер подговорила вас флиртовать с ее невесткой?
– Какое нелепое предположение! Миссис Пиластер в роли сводницы! Нет, разумеется! Ничего подобного!
– А кто тогда вам предложил такую идею?
Граф прищурился, внимательно изучая Мэйзи.
– А вы умны, миссис Гринборн. Я всегда уважал вас за вашу сообразительность. В этом Норе Пиластер никогда вас не превзойти.
– Но вы не ответили на мой вопрос.
– Я скажу вам правду, поскольку восхищаюсь вами. Ко мне подходил посланник Кордовы, сеньор Миранда, и вот он-то и сообщил, что Нора… как бы выразиться… несколько легкомысленна…
Так вот, значит, в чем дело.
– Мики Миранда действовал по поручению Августы, в этом нет никаких сомнений, – размышляла вслух Мэйзи. – Они вечно строят какие-то планы.
Де Токоли надулся.
– Надеюсь, меня не использовали как пешку.
– В том-то и опасность для тех, кто слишком предсказуем, – язвительно заметила Мэйзи.
На следующий день Мэйзи отвела Нору к своему портному.
Пока Нора примеряла разные платья и рассматривала ткани, Мэйзи выяснила кое-какие подробности случившегося на балу у герцогини Тенби.
– Августа говорила тебе что-то о графе раньше?
– Она предупредила меня, чтобы я не позволяла ему никаких вольностей.
– Значит, ты была готова дать ему отпор.
– Да.
– А если бы Августа этого не сказала, ты бы так же себя повела?
Нора задумалась.
– Ну, наверное, не стала бы его бить по щекам, у меня бы духу не хватило. Но раз Августа так сказала, то я и решила постоять за себя.
Мэйзи кивнула.
– В том-то и дело. Она хотела, чтобы ты опозорилась. И еще подговорила кое-кого намекнуть графу, что ты доступная женщина.
– Неужели? – искренне удивилась Нора.
– Мне об этом сказал сам граф. Августа – коварная интриганка, без всяких угрызений совести. Попросту говоря, сволочь, каких мало.
Заметив, что она перешла на ньюкаслское просторечное произношение, чего с ней давно не случалось, Мэйзи постаралась взять себя в руки.
– В общем, никогда не теряй бдительности рядом с ней.
– Ну, ее-то я не боюсь, – отмахнулась Нора. – У меня и самой не так уж много принципов.
Опасения Мэйзи подтверждались. Она еще сильнее пожалела Хью.
