Разумеется, всем известно, что сам премьер-министр по своему происхождению еврей, но он давно крещен и клялся в верности Ее Величеству на христианской Библии, и поэтому в связи с его возведением в дворянское достоинство никаких конституционных сомнений не возникало. Но мы вынуждены спросить себя, до какой степени некрещеный банкир, о котором ходят слухи, готов поступиться своими убеждениями и поклясться на Ветхом и Новом Завете. И если он станет настаивать на том, чтобы клясться исключительно на Ветхом Завете, то как это воспримут заседающие в палате лордов епископы? Умолчат ли они об этом или поднимут свой голос в знак протеста?
Мы нисколько не сомневаемся, что сам по себе этот человек – благонамеренный гражданин и честный предприниматель…»
Далее статья продолжалась в том же духе.
– Неплохо, – с удовлетворением сказала Августа, поднимая голову. – Это должно вызвать шумиху.
– Надеюсь на то.
Быстрым, почти птичьим, движением Хоббс нащупал в своем кармане и вытащил какую-то бумагу.
– Я позволил себе договориться о покупке типографского пресса, о котором говорил вам. Вот купчая…
– Зайдите в банк утром, – сухо отрезала Августа, отказываясь брать в руки бумагу.
По какой-то причине она никак не могла заставить себя быть любезной с Хоббсом слишком долго, даже несмотря на то что он старательно выполнял все ее указания. Уж слишком сильно ее раздражало что-то в его манерах. Сделав над собой усилие, она сказала более мягким тоном:
– Мой муж выпишет вам чек.
– В таком случае не смею вас больше беспокоить, – поклонился Хоббс и вышел.
Августа с облегчением вздохнула. Она еще всем покажет. Мэйзи Гринборн думает, что она главная светская красавица? Ну что ж, пусть она танцует с принцем Уэльским хоть всю ночь напролет, но пресса ей неподвластна. Не сразу Гринборны оправятся от такого удара! А тем временем Джозеф получит титул пэра.
Почувствовав, что ей немного полегчало, Августа села, чтобы дочитать статью.
На следующий день после бала Хью проснулся в великолепном настроении. Его жену приняли в высшем обществе, а ему самому предложили стать партнером Банка Пиластеров. Благодаря этому он со временем сможет зарабатывать не тысячи фунтов, а сотни тысяч фунтов и когда-нибудь станет настоящим богачом.
Солли, конечно, расстроится, узнав, что Хью так и не сможет поработать вместе с ним. Но Солли – настоящий друг, он все поймет.
Облачившись в халат, Хью вынул из ящика стола подарочную коробочку для драгоценностей, положил ее в карман и направился в спальню жены.
Спальня Норы была большой, но казалась тесной. Окна, зеркала и кровать были задрапированы шелковой тканью с узорами; пол покрывал ковер с толстым ворсом; на стульях лежали вышитые подушки; на каждой полке и тумбочке стояли многочисленные картинки в рамках, фарфоровые куклы, миниатюрные шкатулки и другие безделушки. В оформлении преобладали розовый и голубой цвета, но на обоях, покрывалах, занавесках и обивке встречались и все остальные цвета, отчего временами пестрило в глазах.
Нора сидела на кровати в окружении кружевных подушек и пила чай. Хью присел на краешек и сказал:
– Этой ночью ты была великолепна.
– Да, я всем им показала, – похвалилась Нора, довольная собой. – Я танцевала с принцем Уэльским.
– И он никак не мог оторвать глаз от твоей груди, – сказал Хью.
Наклонившись, он протянул руку и поласкал ее грудь сквозь застегнутую до самой шеи шелковую ночную рубашку.
Нора недовольно отвела его ладонь.
– Не сейчас, Хью!
– Почему? – немного с обидой в голосе спросил Хью.
– Это уже второй раз за неделю.
– Когда мы только что поженились, мы занимались этим едва ли не каждый день.
– Ну да. Когда поженились. Не станет же замужняя женщина вечно заниматься этим каждый день.
Хью нахмурился. Лично он не имел ничего против такого расписания. А иначе зачем тогда жениться? Но он не знал, естественно ли испытывать такое желание. Вдруг он слишком активен?
– И как же часто, по-твоему, нужно? – спросил он неуверенно.
Она казалась довольной, что он задал такой вопрос, как будто давно ждала возможности объясниться раз и навсегда.
– Не более раза в неделю, – ответила она уверенно.
– В самом деле? – вырвалось у Хью.
Хорошее настроение, с которым он проснулся, погасло, снова навалилась тоска. Неделя казалась невероятно длинным сроком. Он погладил ее по бедру под одеялом.
– Ну, может быть, немного почаще.
– Нет! – категорично сказала она, оттягивая ногу.
Хью искренне огорчился. Раньше она охотно отвечала на его ласки. И когда это успело стать для нее тяжелой обязанностью? Неужели она все это время притворялась? В этом предположении было что-то совсем удручающее.
Хью расхотелось дарить ей подарок, но раз уж он купил его, не относить же его обратно ювелиру.
– Ну что ж. Вот, возьми в знак твоего торжества на балу у Мэйзи Гринборн, – произнес он едва ли не печально, протягивая коробочку.
Настроение Норы тут же изменилось.
– Ах, Хью! Ты же знаешь, как я люблю подарки! – воскликнула она, срывая ленточку и открывая коробку.
Внутри лежал кулон на тонкой золотой цепочке в виде рубиновых и сапфировых цветов с золотыми стебельками.
