– В любом случае он будет опозорен, и его вышлют из страны.
Тонио покачал головой.
– Я единственный свидетель. Мики с Эдвардом подтвердят слова друг друга. Кроме того, все знают, что наши семьи дома враждуют. Даже если бы убийство произошло вчера, вряд бы мы кого-то убедили.
Тонио помолчал и добавил:
– Но ты можешь рассказать Эдварду, что он не убийца.
– Не думаю, что он мне поверит. Он считает, что я постоянно стараюсь вбить палки в колеса между ним и Мики. Я могу сообщить об этом только одному человеку.
– Кому?
– Дэвиду Миддлтону.
– Почему?
– Мне кажется, он должен узнать правду о том, как погиб его брат. Он спрашивал меня об этом на балу у герцогини Тенби. Спрашивал грубо, признаюсь. Но я ответил ему, что если узнаю правду, то я сочту своим долгом поделиться ею с ним. Я повидаюсь с ним сегодня же.
– А ты не думаешь, что он сразу же отправится в полицию?
– Надеюсь, он поймет, что это бессмысленно, как поняли мы с тобой.
Хью вдруг стало мерзко и противно от всех этих воспоминаний, от разговоров о прошлом, от мыслей об убийстве, от мрачной обстановки больницы.
– Пойду поработаю, – сказал он, вставая. – Мне пообещали партнерство в банке.
– Поздравляю! Я уверен, ты заслуживаешь этого, – во взгляде Тонио проскользнула надежда. – Так ты остановишь строительство железной дороги в Санта-Марии?
Хью покачал головой.
– Извини, Тонио. Мне самому не нравится это предприятие, но сейчас я ничего не могу сделать. Эдвард договорился с Банком Гринборнов о совместном выпуске облигаций. Партнеры обоих банков одобрили сделку и составляют договоры. Боюсь, эту битву мы проиграли.
– Черт! – Тонио пал духом.
– Твоей семье придется найти другие способы справиться с Мирандами.
– Боюсь, их уже не остановить.
– Мне жаль. Извини, – повторил Хью.
В голову ему пришла новая мысль, и он нахмурился, обдумывая ее.
– А ведь знаешь, разгадав одну загадку, ты задал мне другую. Раньше я не мог понять, как Питер утонул, если хорошо плавал. Но сейчас остается нерешенным еще один вопрос.
– Не понимаю.
– Подумай – Питер беззаботно плавает в пруду; Эдвард набрасывается на него по общей злобности; мы убегаем; Эдвард гонится за тобой, а Мики хладнокровно убивает Питера.
– Теперь я понимаю, к чему ты клонишь. Да, меня тоже это интересовало…
– Мики Миранда убил Питера Миддлтона… но почему?
В день, когда было публично объявлено о присвоении Джозефу титула пэра, Августа походила на наседку, которая только что снесла яйцо. Мики, как обычно, пришел на чаепитие и увидел, что дом полон людей, спешивших поздравить Августу с тем, что она стала графиней Уайтхэвен. Дворецкий Хастед светился самодовольной улыбкой и обращался к ней «миледи» и «ваша милость» при каждом удобном случае.
«Она великолепна», – думал Мики, пока другие толпились вокруг Августы, словно пчелы вокруг цветов в залитом солнцем саду за окнами. Она спланировала кампанию и провела ее, словно генерал. Одно время существовала опасность, что пэрство получит Бен Гринборн, но ее устранили благодаря поднятой в прессе антиеврейской шумихе. В том, что это она устроила шумиху, Августа не признавалась даже Мики, но он в этом не сомневался. В каких-то отношениях она напоминала ему отца – Папа всегда действовал с той же беспощадной решительностью. Но Августа была умнее. С годами восхищение Мики этой женщиной только росло.
Единственным, кто отказывался подчиняться ее хитроумию, был Хью Пиластер – на удивление крепкий орешек или садовый сорняк, который постоянно вырастает на том же месте, после того как его неоднократно выпалывали и топтали, причем с каждым разом оказываясь сильнее, чем прежде.
К счастью, даже Хью не смог предотвратить строительство железной дороги в Санта-Марии. Мики с Эдвардом оказались ему не по зубам.
– Когда ты, кстати, подпишешь контракт с Гринборнами? – обратился он к Эдварду за чашкой чаю.
– Завтра.
– Это хорошо.
Мики чувствовал, что успокоится только тогда, когда сделка будет окончательно завершена. Вся эта канитель и так уже длится полгода; ему уже надоело каждую неделю получать гневные телеграммы от Папы с вопросами, когда же он наконец раздобудет деньги.
Этим вечером Эдвард с Мики ужинали в клубе «Коуз». Эдварду так и не удалось насладиться блюдами – другие члены клуба постоянно дергали его и поздравляли как наследника титула. Мики был доволен. Почти всем, что он достиг, он был обязан связи с Эдвардом и Пиластерами, и потому любая оказанная им честь косвенным образом затрагивала и его.
Закончив обедать, они быстрее перешли в курительную комнату, чтобы поговорить наедине, пока и туда не стеклись поздравляющие.
– Я пришел к выводу, что англичане боятся своих жен, – сказал Мики, зажигая сигару. – Это единственное объяснение такой популярности лондонских клубов.
– Ты вообще о чем? – спросил, недоумевая, Эдвард.
