Меня повысили. Теперь я, как и моя сестра Мэри, стала камер-фрейлиной, а это значит, что мы попали в число ближайших и самых доверенных слуг королевы. Я нахожусь рядом с ее величеством, когда она торжественно объявляет о своей беременности; и когда она пребывает в трепетном ожидании; и потом, когда бедняжка с прискорбием узнает, что никакого ребенка, увы, не будет: беременность оказалась ложной. Я наблюдаю, как чопорный испанец, раздраженно покачав головой, покидает жену, уезжая на свои никогда не прекращающиеся войны. Я рядом с королевой, когда возрождают прежние законы против ереси и начинаются сожжения протестантов. Я с дрожью выслушиваю рассказы о стойкости мужчин и женщин, которые умирают мучительной смертью на кострах, прикованные к столбам, и с тревогой наблюдаю за все усиливающимся фанатизмом королевы. Подобные жестокости делают Марию все менее и менее популярной, однако она упорно не желает слышать тех, кто предупреждает ее об этом.
Меня, как и большинство людей в королевстве, эти постоянные казни через сожжение приводят в ужас. Иногда я спрашиваю себя: полно, та ли это сострадательная госпожа, которая была столь сердечной и щедрой по отношению к моей семье? Та ли это добросердечная женщина, которая любит детей и стала для многих крестной матерью, которую любили все, кто хорошо ее знал? Каким же образом она вдруг превратилась в безжалостную фанатичку, требующую все новых и новых казней? Королева Мария утверждает, что делает это в надежде спасти души еретиков, дав вкусить им вечного адского огня. Она искренне убеждена, что совершает сие во благо.
Мой враг, принцесса Елизавета, после годичного заключения в Тауэре и Вудстоке возвращается ко двору смиренной и униженной. Никто не знает наверняка, была ли она замешана в заговоре Уайетта. И Тайный совет не может предъявить Елизавете никаких обвинений, потому что она была достаточно умна, чтобы тщательно замести следы. В конце концов Филипп просит супругу, чтобы та вернула сестре свою благосклонность. Говорят, что Елизавета своими уловками ввела в заблуждение короля, и я вполне могу в это поверить. И хотя внешне она помирилась с королевой, я уверена, что Мария никогда больше не будет доверять Елизавете. Ее величество утвердила первоочередное право наследования престола для моей матери и моей кузины графини Леннокс, поставив свою сестру на третье место. Представляю, как отреагировала, узнав об этом, Елизавета!
Я, к великой радости королевы Марии, стала убежденной католичкой, чем выгодно отличаюсь от Елизаветы, чьи уклончивость и неискренность выглядят просто отвратительно. Одного этого уже достаточно, чтобы младшая сестра Марии меня ненавидела. Я знаю, Елизавета считает меня вероотступницей. И ее наверняка выводит из себя благосклонность королевы ко мне.На обратном пути на юг король сделал остановку в замке Линкольн. И тут пришло поразительное известие: герцог Бекингем публично раскаялся в том, что поддерживал короля Ричарда – он назвал его узурпатором, – и теперь созывает под свои знамена всех, кто недоволен своим сюзереном. В Кенте уже случился бунт, правда его быстро подавил герцог Норфолк. Однако ходили слухи, что Генрих Тюдор заключил союз с Бекингемом и собирает флот в Бретани.
