После шумного отъезда королевы в сопровождении огромной свиты я остаюсь в одиночестве в ее покоях, дожидаюсь, когда все утихнет; мысли мои мечутся от нетерпения. То, что я собираюсь сделать, опасно и, возможно, безрассудно, но моя любовь к Неду сильнее страха перед королевой Елизаветой. Но страх все же переполняет меня, я опасаюсь, как бы наша тайна не оказалась раскрытой.
Раннее утро, самое начало восьмого, горничная зашнуровывает на мне то, что станет моим свадебным одеянием, – платье из черного бархата, с квадратным вырезом, в котором хорошо смотрится моя грудь; высокий корсет и широкая, пышная юбка; рукава, отделанные белым шелком; на шее – изящный рюш.
Я беру свой белый французский чепец с усыпанной драгоценными камнями золотой тесьмой и прикидываю, надевать ли его: невеста должна прийти на венчание с открытыми волосами – символом ее невинности, но я не хочу давать и самый малый повод для подозрений касательно моих сегодняшних целей, поэтому протягиваю чепец госпоже Ли, и она надевает его мне на голову. Я решила, что лучше не посвящать горничную в свои планы – чем меньше людей будут о них знать, тем лучше, а вторым свидетелем может стать сам священник, – и потому, когда она заканчивает мой туалет, отпускаю ее.
После церемонии я собираюсь одеваться, как и подобает жене, хотя и смогу делать это только в то короткое время, что буду наедине с Недом, – то время, о котором я столько лет мечтала. Открыв шкатулку, где хранятся драгоценности, я достаю головной убор собственного изобретения – треугольный кусок материи, который я сама подрубила, сложила и подколола булавками так, чтобы было похоже на чепец. Я буду носить его, чтобы показать, что я добродетельная замужняя женщина. Я кладу чепец в карман.
Появляется Джейн. Выглядит она привлекательно, но кажется слишком худой и бледной в алом бархате. Наш час наступил. Я исполнена противоречивых эмоций: с одной стороны, предчувствие чего-то дурного, с другой – предвкушение радости. Надев на палец обручальное кольцо, я трясущимися руками натягиваю перчатки. Потом мы облачаемся в плащи и накидываем на головы капюшоны, чтобы не были видны наши лица.
Я несколько раз вместе с Джейн была в лондонском доме Неда, и обычно мы добирались туда по реке, поскольку главный вход в дом – через береговые ворота на Темзе, но сегодня утром как раз отлив. Нам нужно спешить – нельзя, чтобы нас хватились. Поэтому мы торопливым шагом идем по галерее внутренних покоев, стучим каблучками по лестнице и выходим из дворца в небольшой двор. Здесь сейчас почти ни души – всего двое мастеровых ремонтируют окно. Сегодня морозно, и ветер щиплет лицо.
Я испытываю странное чувство, выходя из дворца без сопровождения. Всю свою жизнь, когда я выходила в мир, меня, как минимум, сопровождала горничная; наверняка то же самое относится и к Джейн. Но вот мы, две благородные дамы, оказываемся одни, и нас ждет необычайнейшее и опаснейшее приключение. Я так волнуюсь, что кажется, вот-вот упаду в обморок.
Мы проходим через маленькую дверь в стене, оказываемся в саду и спешим на юг, к берегу реки, где вдоль кромки воды вьется узенькая, усыпанная камушками тропинка, которая ведет к лестнице, поднимающейся от берега к Хартфорд-Хаусу. Вряд ли кто-то нас увидит, потому что в Уайтхолле осталось всего несколько слуг, но я все же украдкой и не без страха оборачиваюсь, не сбавляя шага. Джейн тоже начеку и постоянно озирается, готовая прикрыть меня, если вдруг увидит кого-то из знакомых.
Когда мы подходим к Хартфорд-Хаусу, я поднимаю голову и замечаю в верхнем окне какое-то движение, а потом вижу моего возлюбленного – он с тревогой смотрит из другого окна над береговыми воротами. Нед приветственно машет нам и исчезает. Мы добрались! Удалось!
Неожиданно из дома выходит какой-то человек и пытается протиснуться мимо нас, но Джейн опережает его.
– Барнаби! – вскрикивает она; я тем временем еще глубже прячу лицо в капюшоне. – Куда это ты собрался?
– Исполняю поручение милорда, – мрачно отвечает слуга и спешит прочь.
– Научись хорошим манерам! – кричит она ему вслед, а потом тихо говорит мне: – Ну и где же священник? Он уже должен быть здесь.
Джейн оглядывается в поисках священника, и в это время сам Нед открывает передние двери. Вид у него взволнованный, но он прекрасен в своем великолепном костюме из серебристой материи и изящной накидке серовато-зеленого бархата. Он улыбается и раскрывает мне навстречу свои объятия – я бегу к нему. Мы долго не можем оторваться друг от друга, наконец он отстраняется от меня и обнимает сестру. Мы входим внутрь, и хозяин закрывает за нами дверь. Мы одни в гостиной.
– Ты избавился от всех слуг? – спрашивает Джейн.
– Да, тех, кому я не очень доверяю, я отослал с поручениями, на которые уйдет много времени. Остальным сказано, что они могут отдыхать и находиться внизу, пока не пообедают. Так что у нас есть добрых три часа.
– Мы столкнулись внизу с Барнаби, – сообщает Неду сестра.
Он улыбается:
– Сущий олух этот Барнаби. Я отправил его с письмом к своему ювелиру в Чипсайд. Он и внимания не обратит на то, что вы здесь появились.
– Мы должны вернуться в Уайтхолл к обеду, в одиннадцать, иначе у лорда-гофмейстера могут возникнуть подозрения, – говорит Джейн. – Священник уже здесь?
– Нет, – недовольно морщится Нед. – Я его жду. Надеюсь, он скоро появится. А пока проходите и подкрепитесь.
Мы поднимаемся в его спальню, которая выходит на реку. Именно через это окно со средником я и видела его с берега. Мое внимание тут же привлекает большая кровать под великолепным балдахином с резными столбиками и изящными деревянными барельефами. Кровать ждет нас, застеленная тончайшим бельем, роскошное покрывало предусмотрительно отогнуто… Нед ловит мой взгляд. Он увидел, что я разглядываю кровать, и глаза его потеплели.
Я замечаю книгу – она лежит на сундуке у кровати.
– Я читал. Вернее, пытался, – говорит он. – Встал сегодня в шесть часов, чтобы подготовиться. Никак не мог успокоиться, пока вы не добрались. Я даже вышел прогуляться – не мог сидеть на одном месте. Катерина, Джейн, угощайтесь.
Он приглашает нас к столику, уставленному блюдами с холодным мясом, сырами, булочками, вазочками с миндалем в засахаренных фруктах и кувшинами эля. Но никто из нас не может и думать о еде. Нед рассеянно ходит между столом и окном, снова и снова смотрит, не появился ли священник. Я наливаю себе немного эля и, пригубив его, все больше и больше впадаю в уныние. Куда же подевался этот человек?
Нед закипает:
– Ну и где же священник?
– Не знаю, обещал прийти, – жалобно говорит Джейн. – Он показался мне ответственным человеком.
– И что будем делать? – спрашиваю я.
– Мы больше не можем ждать, – заявляет Джейн. – Оставайтесь оба здесь, а я найду другого священника, который вас обвенчает.
Мы возражаем, опасаясь, что ее обнаружат со всеми вытекающими отсюда последствиями, но сестра Неда упорствует и, прежде чем мы успеваем ее остановить, уходит, завернувшись в свой просторный черный плащ. И вот мы наконец остаемся с Недом вдвоем в его спальне.
Мы чувствуем себя неловко, непривычные к этой новой близости. Наконец Нед подходит ко мне и крепко обнимает. Меня пробирает дрожь.
– Тебе холодно, любимая, – бормочет он, крепче сжимая меня. Наши сердца бьются так громко – мы чуть ли не слышим их.
– Я боюсь, – говорю я. – Боюсь, что Джейн поймают. Боюсь, что наше венчание не состоится…
– Успокойся, – утешает он меня. – Ну почему ты сразу думаешь о плохом?
– Вся моя жизнь научила меня этому, – отвечаю я. – А ты разве не боишься?
– Конечно, боюсь, – признается он. – Многие назвали бы нас сумасшедшими уже за одни мысли о том, что мы собираемся сделать сегодня. Но я хочу назвать тебя своей женой, Катерина, и готов рискнуть всем, чтобы обладать тобой. Я тебя люблю.
Я открываю рот, впиваюсь в его губы, ласкаю его спину, плечи, меня одолевают слабость и томление. Он будет моим, этот чудесный, удивительный мужчина, которым я так долго восхищалась. А когда я буду принадлежать ему по закону, никто, даже королева, не сможет встать между нами.
