Неторопливая торжественная церемония показалась Кейт необычайно долгой: она то восхищалась небывалым великолепием, то молилась, а время от времени украдкой бросала взгляды на Джона де ла Поля. Но никогда не забудет она того мгновения, когда кардинал Буршье возложил корону на голову ее отца. Сердце девушки воспарило, когда голоса монахов зазвучали под сводчатым куполом в последовавшем за этим «Te Deum» [40] , и еще она радовалась тому, что торжественность этого мгновения наверняка должна была уничтожить все сомнения в справедливости претензий ее отца на королевский трон. Кейт восторженно смотрела, как один за другим, в соответствии со своим рангом, к нему подходят пэры и, преклонив колени, приносят клятву верности королю Ричарду. Потом настала очередь графа Линкольна, и ее глаза остановились на его стройной гибкой фигуре.
Проходивший в Вестминстер-Холле пир в честь коронации продолжался пять часов. Вначале, в соответствии с традицией, на коне появился защитник короля [41] , готовый вступить в схватку с тем, кто оспаривает правомерность коронования Ричарда. Таковых не нашлось, и торжество пошло далее своим чередом: вино текло рекой, одни блюда сменяли другие – подавали самые изысканные деликатесы, разнообразную дичь, вкуснейшие сласти. Кейт сидела за столом на некотором расстоянии от Линкольна, но несколько раз он подавался вперед, чтобы бросить на нее взгляд, и к концу четвертого блюда между ними уже шел безмолвный разговор. Когда унесли солонки и сменили скатерть, Кейт знала, что этот великолепный лорд полностью очарован ею.
Слуги начали разносить пряное вино с вафлями, и в этот момент Линкольн протиснулся сквозь толпу придворных и прелатов и неожиданно оказался рядом с ней. Кейт уже чувствовала свою власть над ним, знала, как она красива в этом великолепном синем платье с золотой подвеской, понимала, насколько привлекательны ее огромные голубые глаза и густые темные волосы.
Линкольн взял ее за руку и поднес ладонь к губам.
– Позвольте мне выразить вам свое восхищение, миледи, – сказал он. Говорил он низким, уверенным голосом. – Вы просто богиня, очаровавшая меня. Увидев вас сегодня, я больше ни на кого другого и смотреть не мог. Но боюсь, вы и не подозревали о моем существовании до этого дня.
– Как я могла подозревать? – Кейт беспечно рассмеялась, но выражение глаз изобличало ее – непринужденность давалась девушке нелегко. – Я ведь никогда не видела вас прежде, милорд!
Линкольн усмехнулся, взял кубок у проходившего мимо слуги и протянул ей, после чего взял другой кубок себе.
– Прошу вас, называйте меня Джоном, добрая богиня. Ваше божественное лицо напоминает мне «цветы белые и красные цветы» Чосера.
– Вы – поэт?
– Я люблю его стихи, – ответил молодой человек. – И вообще-то, он мой предок, но я хочу сейчас говорить не о Чосере. Я хочу говорить о том, как вы прекрасны, но вы не желаете меня слушать.
– Я уже слушаю! – Кейт открывала для себя искусство флирта. Флирт казался ей совершенно естественным, а красота кавалера лишь облегчала девушке задачу.
– Тогда я прочту вам стихотворение, – сказал Линкольн. – Оно мне попалось несколько дней тому назад, после того как я впервые увидел вас при дворе. Я наблюдал за вами издалека. – И он прочел Кейт строки, которые взывали, казалось, к самому ее сердцу.
Я о безумии любви вам пропою,
О том, как закипает страстью ум,
Летит, как бабочка, к желанному огню
И гонит прочь иных докуку дум.
О сладком сне, блаженной слепоте,
О боли и о чуде заблужденья,
О, тяжек этот труд без всяческих затей
И отдыха. И не дает забвенья.
Джон замолчал, их глаза встретились. Кейт спрашивала себя, уж не во сне ли это все происходит. Он говорил ей о любви, этот молодой прекрасный рыцарь. Но ведь они были едва знакомы. И все же ей казалось, что они знают друг друга целую вечность.
– Прекрасные стихи, – сказала она наконец. – Но не могу поверить, что я послужила причиной вашего безумия, как вы об этом говорите.
– Ах, как вы жестоки, моя прекрасная леди! – Однако гримаса отчаяния на лице юноши явно была притворной. Он подтрунивал над ней.
– И я, по-вашему, всего лишь блаженная слепота? – кокетливо поинтересовалась Кейт.
– Пожалуйста, не забывайте, что я еще говорил и о сладком сне. О том, что я не нахожу забвенья! – Линкольн наклонил голову и многозначительно посмотрел на нее. Девушка почувствовала, как запылали ее щеки. – Беседовать с вами – необыкновенное удовольствие. Но, кажется, придется отложить это до другого случая, – пробормотал Джон.
