Меня приглашают ко двору, где назначат на высокую должность королевской фрейлины внутренних покоев! Я не могу поверить в собственную удачу, потому что это следующий по важности после камер-фрейлины пост, который может получить женщина. Но и это еще не все: ее величество в своем щедром прощении не только проявила милосердие, но и оказалась совершенно незлопамятной – она сообщает, что примет ко двору также и моих родителей. Мы должны явиться как можно скорее, а кроме того, присутствовать на коронации, назначенной на октябрь.
Я готова прыгать от радости, вспомнив, что сказала мне мать по возвращении в Шин: если станет известно, что королева благосклонна ко мне, Пембрук может изменить свое решение о расторжении нашего с Гарри брака.
Мама, чье настроение заметно улучшилось, демонстрирует обычные свои предприимчивость и честолюбие, готовя меня к дебюту при дворе. По приказу и в соответствии с даром королевы на коронации я должна быть в платье алого бархата, а потому меня заворачивают в длинные ярды этой материи, прихватывают ее булавками, а потом портной начинает колдовать. И вот платье готово – я с изумлением разглядываю себя в зеркале, поражаясь плотно обхватывающему мое тело корсажу с прямым воротником, пышным складкам юбки с длинным шлейфом, расшитой золотом сорочке и рюшам на шее, великолепным нарукавникам из парчовой ткани и роскошному, в тон платью, кертлу. У меня появилось еще с десяток новых модных платьев – цвета свежей листвы, белое, бежевое, желтое, горчичное, черное с серебром, каштановое, розовое и кремовое. Все они сшиты из бархата и дамаста, украшены жемчугом и разнообразными вышивками и, главное, очень мне к лицу. Я молю Бога о том, чтобы Гарри увидел меня в одном из этих нарядов!
А уж сколько у меня теперь всевозможных кертлов, накидок, нижних юбок, арселе, вуалей, шарфов, украшенных драгоценными камнями поясов, а также подвесок, брошей и колец! Неудивительно, что отец постоянно ворчит: мол, моя экипировка стоит немыслимых денег. Однако мать настаивает: я должна появиться при дворе в одеянии, соответствующем моему положению.
Среди этой суеты я изредка чувствую уколы совести, вспоминая Джейн: ведь она должна была бы явиться ко двору вместе со мной, а вместо этого томится в Тауэре. Хотя, с грустью думаю я, наверняка моя старшая сестренка на эти шикарные одеяния и не взглянула бы. Но если бы можно было вернуть ее в семью, мое счастье стало бы полным. И я продолжаю каждый день молиться об этом.
В первый раз за несколько месяцев у меня на сердце становится легче. Я отплачу королеве за ее доброту, буду служить ей верой и правдой. Я сделаю все, чтобы заслужить благосклонность ее величества, и тогда – вдвойне уверенная в себе благодаря этой великолепной одежде, – клянусь, я верну и Гарри, и Джейн.
