Джейн Дормер, которая вместе со мной прислуживает во внутренних покоях, одна из любимых фрейлин и ближайших подруг ее величества. Она молодая и красивая, очень благочестивая и при этом чрезвычайно ученая дама. Когда в один прекрасный день сама королева присылает ее за мной, я начинаю догадываться, что́ именно сейчас произойдет.
Госпожа Дормер просит меня проследовать за ней в молельню ее величества, небольшую комнату, богато украшенную синими и золотыми коврами. На алтаре стоят сверкающее драгоценными камнями Распятие и раскрашенная статуэтка Девы Марии с Младенцем; рядом табурет, укрытый дорогим турецким покрывалом.
– Здесь нас никто не услышит, – говорит госпожа Дормер, дружески улыбаясь. – Не смотрите на меня так испуганно, леди Катерина. Бояться нечего. Так вот… мсье Ренар говорил с вами о престолонаследии. – Это констатация, а не вопрос. Мое сердце начинает возбужденно биться. Я так ждала этого мгновения. – Вы можете себе представить, насколько важно для королевы, чтобы вы приняли католичество, – продолжает Джейн. – И не только вы сами, но и ваши родители тоже. Однако мне поручено сообщить вам следующее: сегодня ваш отец публично покаялся в своих заблуждениях, что сильно огорчило ее величество, – ведь получается, что теперь он уже дважды менял свои убеждения, а потому полагаться на него нельзя. Это очевидно.
От этих ее слов сердце мое леденеет.
– Я глубоко сожалею о проступке отца, – со значением говорю я. – И не хотела бы, чтобы его вина распространялась на меня.
– Ну что вы, леди Катерина, об этом и речи нет, – заверяет меня Джейн. – Но ее величество надеется услышать, что вы уже приняли решение относительно вашей веры. По моим сведениям, у вас было несколько недель, чтобы подумать об этом. Если у вас есть какие-то сомнения или вопросы, я готова помочь вам советом.
– Благодарю вас, госпожа Дормер, но я уже приняла решение, – отвечаю я, чувствуя, что стою на пороге чего-то судьбоносного. – Пожалуйста, передайте ее величеству, что я охотно и с радостью перейду в католическую веру.Когда королева Анна и ее свита прибыли наконец в замок Уорик, закончив свой показавшийся бесконечным путь под жарким, палящим солнцем, выяснилось, что дела обстоят не слишком благополучно. Весь двор буквально гудел от разговоров, что готовится заговор с целью возвращения Эдуарда V на трон Англии. Король Ричард радостно встретил жену и дочь, но позднее, когда они собрались все вместе перекусить на террасе, он отослал слуг, едва только те подали первое блюдо, и поделился с близкими тревожившими его мыслями.
– Я думал, что все уже позади, но моему трону грозит опасность, – мрачно сказал он, и его пальцы на столе сжались в кулак. – Ни мой законный титул, ни великолепная церемония коронации, ни попытки завоевать любовь подданных – ничто, как выяснилось, не имеет значения: люди меня ненавидят. Они не выражают радости, завидев меня, не отвечают на мои приветствия. Напротив, они либо что-то ворчат себе под нос, либо и вовсе криками выражают свое недовольство узурпаторами с севера, которых ненавидят слепо, без каких-либо на то оснований. Невежественные глупцы!
– Ну, положим, южане и северяне всегда недолюбливали друг друга, – заметила королева. – Не стоит обращать на это внимание.
