Я опустила глаза, глядя на его высокие ботинки из черной гладкой кожи. Ощущение недоговоренного давило почти физически.
— Рег... — помедлила. — Ты для меня тоже на особом положении. Всегда. Я...
«Не знаю, как сформулировать то, что чувствую! Дурацкие слова...»
Я сползла с кресла, поминутно прикусывая губы, сама шагнула к Регненсесу и робко прижалась щекой к синему камзолу. Я хочу его обнять. Мне никуда не деться от того, что было. Он всегда будет иметь для меня значение.
«Так получилось, что я была с тобой, а теперь не с тобой, но ты дорог мне. Понимаешь?» — этого я не сказала, но пока стояла почувствовала как под щекой, шевельнулась грудь, как Дракон глубоко вздохнул. Он все еще пах огнем.
— Я тоже очень хочу тебя обнять, — ласково проговорил надо мной низкий голос. — Но не имею права касаться. Ты знаешь, какие все мы жуткие собственники.
«Жуткий собственник» — это я его так называла. Да... Традиции.
— Точно, прости, — спохватившись, смущенно отпрянула.
Дракон мягко улыбнулся и перевел взгляд на мой живот.
— Ты все такая же, крошка Хаоса. Я рад за тебя, очень рад.
Последние слова его прозвучали серьезно, а кадык на горле дернулся. Он тут же решительно заговорил:
— ...да, ему не понравится, что мы остались наедине. Сейчас. Крис!
Мысленно я вознесла благодарность богу бывших мужей за одного нормального.
— Спасибо, Рег, — признательно сказала вслух, отступая к креслу.
Эта мысль меня тоже волновала.
Наяр
Инициация завершилась уже затемно. Выкарабкавшись из чаши бассейна, я кое-как обратился в ворона и статуей застыл в углу храма. Лететь в темноте я не мог, ночью мы слепы, а спать птицей в сложных условиях легче — одеяло с подушкой в виде теплого оперения всегда при себе, да и храм не впустит очередного Ворона, пока предыдущий не закончил. Устойчиво стоя на холодном полу, я закрыл глаза и мгновенно провалился в сон.
Вздрогнув, открыл глаза. Уже совсем светло.
Покосился на окно, по положению солнца понимая, что проспал до полудня. Такое со мной случалось нечасто — мы традиционно встаем с солнцем, на рассвете. Я горел во сне, горел и сейчас. Все тепо пылало так, будто я спал не в холодном храме, а на растопленной печке. Даже мозг, очумев, сгенерировал бредовый сон о трехглавом драконе.
Надо охладиться.
Перевоплотившись в человека, я с трудом залез в штаны и полуголым вышел из храма. Снаружи властвовала глубокая зима, шапки белых сугробов окружали наше черное святилище со всех сторон. Захватив в пригоршню снег, я обтер горящую грудь, спину, плечи, руки, лицо... Тщательно стирая засохшую кровь, рассматривал новый рисунок на руках. Сколько прибавилось перьев, я знал точно, лично прочувствовал каждое.
Двадцать два новых пера. По восемь на каждой руке, и по три на спине в районе затылка.
Раньше татуировка заканчивалась на середине лучевой кости, а теперь доходила до запястья, не заходя на внешнюю сторону руки, шла по ребру ладони до конца мизинца. Теперь у меня по одному длинному маховому перу на каждой руке. Болезненные места, в пальцах слишком много нервных окончаний... Я положил руки в снег, с наслаждением ощущая, как он охлаждает пылающую кожу.
Вот что я понял на этот раз: все не так страшно. В первую инициацию я испытал самую сильную боль на момент своих четырнадцати лет. Сейчас... Думаю, терпимо. Я прекрасно знаю, что бывает боль и сильнее.
