Это был маленький южный городок, совсем немногочисленный, в котором жили, в основном, низкородные Быки. Я не хотел случайно выдать себя даже здесь, поэтому шел пешком, для маскировки накинув серый плащ, скрывая свой преобладающий черный. Зима тут стояла по-южному теплая. Под ногами неприятно хлюпала снежная каша, а с неба моросил снег с дождем, окутывая местные коричневые двухэтажные домики одинаковой промозглой пеленой.
Плащ пришелся кстати.
Найдя нужный дом с красной дверью, я стукнул туда. По долгу службы я знал о многом... Знал, где и у кого найти любые амулеты, где приторговывают лечебными якобы змеиными порошками, знал, где взять настоящие; мне также известно, где найти хорошие яды.
Но сюда я пришел не за ядами. Сильный незаконный наркотик угнетающий сознание, гасящий волю, преодолевающий даже сопротивление самых сильных, выращивали и заготавливали за этой красной дверью.
— Чего? — негостеприимно пробасила громадная туша, просунувшись наружу. Я поднял глаза.
Быки порой достигают значительных размеров.
«Дай мне морок», — без церемоний приказал выглянувшему из двери детине. Сейчас я — тот самый опасный контролирующий Ворон. У меня нет времени договариваться.
Уже через несколько минут я держал в руках маленькую прозрачную бутылочку, в которой неспешно перекатывалась масляная жидкость необычного синего оттенка. Морок. Его засушенные цветы бросили в огонь в общем доме, заставляя нас потерять бдительность. Действие масляного концентрата еще более интересное... Я оберну против Совета его же методы.
Через десяток минут Катя сделала обратный портал в том же месте, как мы условились. Первый элемент плана был в руках.
После жена переместила меня в поселок, где я нашел повитуху, которая должна была осмотреть Арью и отправить вестника Терцию. Я отдал приказ повитухе признать Арью женщиной: члены Совета не должны ждать от меня подвоха. Порталом же вернулся домой.
Затем разбирался с Арьей. Основное, что требовалось — отложить встречу с Советом на утро. «Процедуру» с девушкой я повторил ближе к вечеру с таким расчетом, чтобы ее успели осмотреть, но не успели бы принять меня сегодня.
Расчет сработал. Аний прилетел вечером с приказом прибыть на посвящение через час после рассвета. Дождавшись, когда солнце начнет клониться к земле, я начал готовиться к очередному перемещению.
— Отправь меня сюда, — я приложил пальцы к Катиному виску, передавая информацию с глаз птицы, которую я заставил забраться по туннелю в тайную комнату, скрытую в Высокой Ветке. Как я и ожидал, внутри было уже пусто, камин потушен, вместо него тускло светился единственный источник света: магический фонарь на столе. Вороны могли бы оставлять свечу, но не хотели и малой вероятности пожара. Предусмотрительно.
Увидев место, жена послушно кивнула. Я сел рядом с ней на кровать. Оставалась еще одна важная деталь: разговор. Мы с ней не говорили о плохом варианте. Я положил ладонь на женские плечи, привлекая Катю к себе.
— Когда все получится, я пришлю к тебе птицу с веткой. Теперь важное, — я говорил негромко, но твердо. — Если что-то пойдет не так, птицы не будет. Если меня не будет до полудня — уходи. Если я вернусь, а птицы не будет, если я буду странным, тоже уходи, без вариантов. Они способны отдать любой приказ... Смотри внимательно.
Она опять молча кивнула. Опасаясь, что создание Хаоса может о чем-то важном не думать, я предпочел пояснить все вслух и предельно ясно:
— Я постарался продумать каждую деталь, но есть вероятность, что не получится. Не хочу скрывать, уже раз не получилось. Риск, что все пойдет не так, в таком деле существует всегда. Ты понимаешь, что моя операция — опасна? Понимаешь, что план может не сработать из-за любой мелочи?
Снова тихий кивок.
— Птенчик, — желая ответа, повернул личико, заставляя посмотреть на себя. Катя подняла ресницы. Я видел, как она нервно вонзается ногтями в собственные пальцы и покусывает губы.
— Понимаю. Я... не в восторге от перспективы, — проговорила, сбросив с себя всю браваду. У нее задрожали губы. — В ужасе, если точнее. Знать, что могу снова потерять тебя... Что...
Она еще несколько раз пыталась продолжить говорить, но голос подводил. Я молча прижал жену к себе, ощущая как в ней нарастает и растекается, заполняя все уголки, тягучая душная смола тревоги.
— Мне страшно, Яр, — тихо призналась. — У тебя еще есть время? Можешь полежать со мной? Немножко...
Отказать не смог, время было.
— Да, ложись, — подтянул жену повыше на кровать. Она жалась ко мне, будто искала тепла, и я разворошил заправленное одеяло, тщательно закутав ее в большой кокон. Катя ничего не говорила, но я и сам знал, что сейчас должен держать ее как можно крепче. «Обнимай сильно-сильно, и тогда даже после твоего ухода я буду чувствовать твои руки, что ты со мной», — так Катя сказала однажды. Я запомнил.
