Они нужны мне так же, как и я был нужен им. Мне необходим их опыт, нужны сила, мозги. А еще нужны фигуры рядом. Я не собираюсь открыто свергать правительство и, потрясая кулаком, провозглашать революцию, как предположила жена. Мне не по нраву такой путь, он разрушителен, это нарушение Порядка, к тому же, привлекать к себе лишнее внимание слишком опасно. Мы, Вороны, осторожны, предпочитаем действовать в тени. Всегда так будет.
Они будут жить, останутся членами Совета, даже сохранят разум. Единственное, каждого ждет моя тщательная коррекция. С мороком я справлюсь и с их Силой, подрежу крылья, скорректирую некоторые установки, направление мыслей... Сделаю с ними то, что они делали со своими же. Я нередко занимался этим с великородными... в прошлом. Тогда я исполнял приказы.
Теперь приказы буду отдавать я.
Чем я отличаюсь от них? Я думал об этом, когда отправлял в ноздри Янта, Ангула и Терция кусочки мха с мороком. Отличаюсь немногим. Они не «злые», я не «добрый». Я тоже манипулирую разумом при необходимости, выбираю порой жестокие, но действенные дороги. Пожалуй, есть только одно реальное различие: у нас разные взгляды на благо рода.
Пошарив в кармане, вытащил на свет черный комочек.
Захотел к ней прикоснуться. Улыбнувшись, повертел в пальцах чудо, созданное богиней Хаоса, приложил к губам и спрятал обратно.
Чувствую ли я торжество? Разве что слегка. У меня много работы. Я положил на стол Гнесия. Возвышаясь над ним, коснулся пальцами сухого как пергамент виска.
Глава 24. Поплачем, пожалуй
Катя
— Как тебе? — я показала Яру новое творение. Третий вариант пинеток выглядел немного похожим на бежевый носочек. Очень маленький и крайне плотный носочек, формой напоминающий бумеранг. Второй я пока не сделала, не уверенная, что смогу повторить красоту. На этот-то вариант я потратила пять часов. Не с первого раза получилось...
Стоя передо мной, Яр взял пинетку двумя пальцами, вопросительно уставился на нее, а затем на меня. Торжественно сложив руки на животе, я ждала.
«Хвали меня».
Он надел пинетку на палец и пошевелил им в воздухе.
— Твои навыки совершенствуются, птенчик... А у младенцев действительно такие маленькие ножки? — в голосе засквозило открытое сомнение.
— Не знаю, — призналась. — Я их не особо и видала. Точнее видела в кино... И у подруги дочь помню, но... на ноги не смотрела. И вообще, она была завернута, только лицо и торчало. Наверное, сначала небольшие.
Ворон еще раз посмотрел на пинетку на пальце, затем приложил ее к верхней части моего живота, где сейчас должны располагаться ножки, и полюбовался несколько секунд.
Улыбнулся.
— Что?
— Ничего, — его губы все шире расходились в улыбке. — Может и подойдет.
Он присел на колено.
— Подставляй ножку, надо примерить, — Яр серьезно разговаривал с животом, накрывая ладонью нижнюю часть. — Ну же. Мама ждет, а она ждать не любит. Ближайшую ножку. Надо померить носочек.
Это так мило... Кажется, я сейчас расплачусь от умиления.
...или от боли.
— Ай!
Меня пнули изнутри так, словно действительно хотели дотянуться до пинетки.
— Больше не подставляй, — сообщила я, вытирая слезу боли с успевшим выделиться умилением.
— Потом, — подтвердил Наяр, убирая пинетку-носочек и успокаивающе поглаживая уже меня.
Его глаза были такими счастливыми, что я поняла... Все-таки расплачусь.
— Яр... — жалобным голосом произнесла я и предупредительно зажмурилась.
— Опять? — понимающе кивнул муж и сел рядом, гостеприимно подставляя мне плечо, куда я немедленно уткнулась. Последние дни я плакала уже по всем мыслимым и немыслимым поводам. Все началось, когда от мужа прилетела птичка с веткой. Я поняла, что у него получилось, заплакала от облегчения и вот уже несколько дней не могла остановиться. Плакала, потому что небо серое, потому что платье не зеленое, потому что у птички трогательный клюв, потому что тапочек повернут не в том направлении... Наяр только качал головой, и смотрел на меня с таким удивлением, будто мысли не читает. Как можно не понимать? Когда небо серое — это печально, когда платье не того цвета — я расстроилась, а клювик у птички настолько маленький, крошечный, беззащитный, что это невозможно...
Ох. Опять...
В общем, я привыкла, что после всех волнений стала немного неадекватной. Мой Ворон, вроде бы, смирился. Сначала тревожился, опрашивал, а теперь уже спокойно выдает мне кружки с водой. Говорит, что в таком режиме я теряю примерно полкружки в час, и мне надо восполнять уровень жидкости.
Зато я научилась плакать и одновременно говорить.
— Думаешь малыш — Ворон? — я вытерла глаза о черную рубашку. — Он услышал тебя?
— Должен быть Вороном, — мягко подвердил, поглаживая по голове. — Даже не смотря на каплю Хаоса. Обычно наследуются свойства отца, а свойства матери усиливают и дополняют. Хотя в нашем случае сложившийся Порядок может измениться как угодно.
«В нашем случае» — это он обо мне. Хаос в моем лице гордо потянул носом.
