– Готов поспорить, что он, черт возьми, мухлевал, – дружелюбно заметил Стокер. – Неужели ты не слышал, что нельзя играть с Темплтон-Вейнами? Им чертовски везет, потому что старина Ник всегда заботится о своих людях. А уж о Тибериусе он должен заботиться больше, чем о других.
Юный пастор улыбнулся, а потом повернулся ко мне.
– Я правда чувствую себя очень виноватым. Сэр Руперт сказал нам, что Стокер приходил к нему в Судебные инны с другом, с дамой. И, боюсь, из того, как он вас описал, его светлость сделал вывод, что следует предполагать худшее.
– Худшее?
Он с опаской покосился на старшего брата, но все же продолжил.
– Что вы… м-м-м… если в библейских терминах, что вы – наложница Стокера. И его светлость беспокоится, что от этого могут возникнуть некоторые… э-э-э… осложнения.
Я засмеялась, но Стокер бросил на меня такой суровый взгляд, каким, наверно, главнокомандующие усмиряют целые армии.
– Мисс Спидвелл ничья не наложница, – свирепо сказал он брату. – И у нее очень современные взгляды на отношения…
– Стокер, – миролюбиво прервала его я, – не надо. Ты только разволнуешь его, а у него явно очень нежная психика.
Потом я повернулась к младшему брату.
– Вы доставили свое послание и посмотрели на меня, что, как я понимаю, и было второй целью вашего визита. Можете заверить его светлость, что я не вкушаю плодов супружеской неги со Стокером, и пусть он не опасается того, что я буду претендовать на его имущество: я не нахожусь в деликатном положении.
Мерривезер только открывал и закрывал рот, как рыба на берегу.
– Стокер, кажется, он снова разучился говорить.
Стокер пожал плечами.
– Ему достаточно помнить всего лишь два слова: «до свидания».
Он направился к брату, но не успел еще протянуть ему руку, как младший Теплтон-Вейн вскочил со своего места, наспех попрощался и исчез.
Стокер последовал за ним, чтобы убедиться, что он действительно ушел. По нему было видно, что он не хочет обсуждать со мной произошедшее. Он сразу вернулся к своему верблюду и погрузился в работу, но так лишь отсрочил неизбежное. Ему придется поговорить со мной о том, что сейчас случилось между братьями, и о том откровении, которое только что слетело с его языка. Но я готова была подождать.
Вскоре после ухода юного Мерривезера в Бельведер прибыла леди Веллингтония вместе с вечерней почтой – стопкой всевозможных конвертов и свертков, которые нес позади нее младший лакей. Джордж буквально согнулся под тяжестью одной из коробок; Стокер вынырнул из своего верблюда, надел рубашку и поскорей избавил мальчика от этого груза. Джордж поклонился леди Велли и поспешил обратно в дом, а Стокер принялся распаковывать посылку.
Леди Велли посмотрела на него с одобрением, издав при этом странный гортанный звук, похожий на рычание.
– Какой же привлекательный мужчина, – сказала она мне вполголоса. – Если бы мы с ним встретились, когда мне было шестьдесят… – и она многозначительно умолкла.
Я могла лишь догадываться.
– Как мило с вашей стороны было зайти к нам и занести почту.
Она только отмахнулась.
– Ну что вы, ничего тут нет милого. Просто мне было любопытно снова взглянуть на это старое местечко. Я не была здесь со своего первого бала в тридцать третьем. Ах, что это была за ночь!
Она огляделась, явно вспоминая приятные моменты. Затем тростью указала на галерею на верхнем ярусе.
– Там, в потайной комнатке, все еще стоит походная кровать? На ней я рассталась с девственностью. Он был очень энергичным мужчиной; шотландец, при полном параде. Мне нравятся килты, – нежно добавила она.
Стокер, который разворачивал посылку с видом ребенка, занятого рождественским подарком, вдруг издал радостный вопль.
– Они прибыли! – закричал он, показывая нам стеклянный ящик с нежностью, какая может быть только у молодого отца, держащего на руках новорожденное чадо. Он наклонился над ящиком и начал медленно опускать туда остатки засушенного кролика.
– Кто прибыл? – спросила я, приблизившись.
Леди Велли бродила по комнате, погруженная в свои воспоминания, трогала и щупала разнообразные предметы, бормоча что-то себе под нос.
Стокер издал вздох чистого наслаждения.
– Моя колония Dermestus maculatus.
Заглянув в ящик, я обнаружила массу черных жучков, набросившихся на несчастного кролика.
– Кожееды? Почему ты позволяешь им питаться кроликом обыкновенным?
– Я провожу эксперимент. У некоторых образцов скелет бывает ценнее кожи, а если пытаться вываривать кости, идет ужасная вонь. Поэтому, когда Гексли поймал этого несчастного зверя, я его высушил и заказал колонию этих трудолюбивых маленьких кожеедов. Если эти друзья хорошо справятся со своей работой, то он будет обглодан полностью, до белых блестящих косточек.
– Звучит совершенно отвратительно, – мягко заметила я.
Он отстранился с оскорбленным выражением лица.
– Вовсе нет! Это просто природа. Вот такая, с зубами и костями, – ответил он с осуждением. – Знаешь, они очень чистоплотные, как провинциальные домохозяйки.
