– Артемизия умерла в самом Литтлдауне, в спальне хозяина дома, – напомнил он мне. – Этот Елисейский грот – совершенно другое место.
– Уверена, что так и есть, – примирительно ответила я, – но мы все-таки окажемся гораздо ближе к Литтлдауну, чем были до сих пор. Мы можем хотя бы осмотреться, когда будем там, вдруг у нас появится зацепка, которая поможет вычислить убийцу.
– Или вдруг нас там просто убьют, – возразил он, сурово глядя на меня. – Тебе не пришло в голову задуматься: почему этот ключ вдруг возник из ниоткуда? Боже мой, Вероника, у тебя незаурядный ум. Ты уж не ленись иногда использовать его по назначению. Это вполне может быть наживкой, чтобы выманить нас туда и как-то навредить нам. Нам уже один раз угрожали, но мы не бросили этого дела. Наоборот, мы заявились в самое сердце этого мирка со своим расследованием, задавали вопросы тем, кто был близок к Артемизии. Думаешь, это могло остаться незамеченным? Нет, не могло. Это не подарок от преданного почитателя, глупая женщина, а ловушка.
На этих словах я задумалась, сколько вреда могут причинить кожееды, если выпустить их всех из ящика на его кровать.
– Это уже не ловушка, раз мы о ней знаем, – холодно заметила я. – Нужно просто принять меры предосторожности.
Он взялся теребить руками волосы, отчего его длинные черные локоны сразу стали еще более взъерошенными, чем обычно.
– Вероника, буду говорить медленно и четко, так что даже ты должна понять. Я не повезу тебя в Литтлдаун, чтобы бродить там по Елисейскому гроту.
Я подошла и стала прямо перед ним. Он был намного выше ростом, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза, но я постаралась, насколько возможно, не потерять при этом своего достоинства.
– А я еду в Литтлдаун, с тобой или без тебя.
– Без ключа ты не поедешь, – сказал он и уже протянул руку, чтобы забрать его у меня.
Я быстро спрятала ключ глубоко в вырез платья.
– Прекрасно. Тогда подойти и возьми его.
Он не мог решиться, его пальцы лишь слегка коснулись моей груди. Я задержала дыхание и посмотрела ему прямо в глаза, побуждая к действию.
– Черт бы меня побрал, – сказал он наконец и опустил руку.
Мы добрались до Литтлдауна в молчании. Стокер просто бурлил от возмущения и с трудом держал себя в руках, а я едва скрывала чувство полного удовлетворения. Я могла бы поиздеваться над его нежеланием ощупывать мой корсет ради того, чтобы достать ключ, но подумала, что дразнить волков – плохая идея. Никогда не знаешь, в какой момент они слишком яростно начнут щелкать зубами. Я переоделась в костюм для ловли бабочек, странный и в высшей степени удобный наряд моего собственного изобретения. Надела белую блузку и узкие брюки, аккуратно заправив их в прочные высокие сапоги на плоской подошве. На все пуговицы застегнула также удобный жакет, а поверх брюк надела длинную юбкус потайными разрезами и хитроумной системой пуговиц, что позволяло мне приспосабливать этот предмет гардероба под разнообразную деятельность. В моем костюме не была продумана конструкция для ловли убийц, но я решила, что мне вполне сгодится та, которая предназначалась для выслеживания бабочек. Я аккуратно убрала ключ в карман, но не стала говорить Стокеру, куда я его положила. Может быть, он и не был готов копаться в моем корсете, но я не сомневалась, что в случае необходимости он не колеблясь будет шарить у меня по карманам.
Поместье находилось в странном уголке Суррея: неподалеку от столицы, но, как правильно описал нам сэр Хьюго, там царило такое уединение и так силен был дух сельской глуши, что можно было подумать, будто мы оказались вдруг посреди Дартмура. Стокер прекрасно ориентировался в пространстве и хорошо разбирался в картах; он запомнил на память путь от станции, и мы долго шли пешком по проселочным дорогам и каким-то переулкам, так что мне наконец стало казаться, будто мы последние люди на земле. Монотонный и тихий треск сверчковто и дело прерывался хриплыми вскриками сипух, где-то в отдалении лаяла лисица. У наших ног начал клубиться туман; пока мы шли, он поднимался все выше и будто указывал нам дорогу к Литтлдауну своими дрожащими пальцами-клочьями. Как мы и ожидали, ворота поместья оказались закрыты и заперты на замок, но для нас это не стало препятствием.
Не сговариваясь мы со Стокером стали карабкаться по каменной стене, каждый по-своему. Он, при своем высоком росте и с развитой мускулатурой, просто подпрыгнул, подтянулся и оказался наверху; а я благодаря гибкости и легкости взобралась на стену, хватаясь за неровности и опираясь на трещины в кладке. Стокер легко спрыгнул со стены и повернулся, чтобы помочь спуститься мне. В этом был он весь: даже в ужасном гневе он ни за что не позволил бы мне упасть.
