— Что вы делаете! Отпустите!
Не обращая на это внимания, он завел меня в небольшой темный коридор, ведущий в административную часть отеля. Прислонил спиной к стене и загородил от смотрящих на нас с любопытством сотрудников гостиницы своим телом.
Я начала думать — совсем мужик от моих невинных шуточек сбрендил. Даже немного жалко его стало. Но он на мою соболезнующую улыбку внимания не обращает, а тихо шепчет: "Молчите!" Я, естественно, спрашиваю: "Зачем!?" Он не отвечает, а только глазами мне подмигивает.
Тут мои слабые женские нервы, наконец, не выдержали. Я рывком стащила с правой руки перчатку и, широко размахнувшись, так врезала господину Федорову по его нежным и холеным мордасам, что моя бедная, несчастная рука повисла вдоль тела, как неживая. Свой эффектный удар я сопроводила принятым в хорошем обществе выражением "Хам!" И вдогонку за этим общепринятым выражением добавила, не сводя с него своих горящих ненавистью глаз, менее популярные, но более мне приятные: "Старый придурок! Что ты вытворяешь! Идиот…" В тишине коридора мой звонкий голосок гневно дрожал от негодования.
Похоже, мой удар его основательно потряс! Еще бы… В него я постаралась вложить все свои слабые женские силы, многократно умноженные чувством искренней ненависти к господину Федорову. Он что-то невнятно промычал мне в ответ и, закрыв лицо рукой, отвернулся к стене. Я попыталась вырваться из его нескромных и слишком навязчивых объятий, но Федоров продолжал меня крепко держать. Видя, что терять больше нечего и этого сумасшедшего маньяка и извращенца пора сдавать в соответствующее заведение, я громко на весь коридор закричала: "Я сейчас Вахтангу позвоню!", выхватила из сумки телефон и начала набирать его номер.
— На вашем месте, я бы не стал ему звонить…
От интонации, с которой Федоров произнес эти слова, я чуть телефон из рук не выронила. Поднимаю глаза и вижу: стоит он, облокотившись плечом на стену, нежно поглаживает рукой свою побитую физиономию и с интересом на меня поглядывает.
— Почему? — спрашиваю его с вызовом.
— Если вы ему позвоните, он может узнать о вас то, что не будет способствовать укреплению ваших взаимных отношений.
(Во мужик фразу загнул! Сразу видно, в молодости переучился.)
Меня, естественно, такими фразами не испугаешь. Не на такую напал! Сама кого хочешь, в дрожь вгоню. Поэтому, презрительно сощурившись, ледяным голосом спрашиваю его.
— Что, например?
— Например, то, — с усмешкой отвечает мне Федоров, — что в завтрашних венских газетах напечатают ваш очаровательный портрет с подписью "Новая любовница авторитетного бизнесмена Махмуда Чегоева" или еще что-то в этом роде. Я думаю, появление такой фотографии на столе у господина Гонгадзе для вас не очень желательно. Или я ошибаюсь?.. — и ехидства в его голосе ну столько — на пятерых хватит.
— А причем здесь Махмуд? — спрашиваю я, хотя уже и сама начинаю понимать, "причем". Федоров, естественно, не отказал себе в удовольствии мне это подробно разъяснить.
— Как я уже говорил вам вчера, вокруг модельного бизнеса вращаются разные люди, в том числе и с темным прошлым. Я посоветовал бы вам быть очень аккуратной в выборе новых знакомых и постараться…
Кровь во мне снова закипела, и пришлось его резко оборвать.
— До моих знакомых вам господин Федоров нет никакого дела! Или Вахтанг вам другое приказал? — последнюю фразу я уже так, по инерции сказала.
— Он попросил помочь вам, чтобы вы лучше ориентировались в местной ситуации, — упрямо начинает наставлять меня на путь истинный Федоров. — Господин Гонгадзе известный бизнесмен, вы его близкий человек, и ему не нужны лишние проблемы. Кстати, ваш новый знакомый Махмуд имеет здесь не очень хорошую репутацию.
— Вы что, следите за нами? — мое лицо вспыхнуло от негодования и злости.
— Ну, зачем же… — с иронией заметил Федоров. — В этом нет никакой необходимости. Просто об этом уже говорят все местные папарацци. Достаточно постоять в холле полчаса, чтобы узнать здесь все новости.
Глядя на мою растерянную физиономию, он с нескрываемым удовольствием добавляет.
— Господин Чегоев никого без очереди просто так не проводит. А у выхода из отеля вас уже ждут фотографы, чтобы запечатлеть на память. Но если вам это безразлично — пожалуйста. Можете идти, — и он отпустил мою руку.
(Вот ситуация! Никому не пожелаю в такой оказаться!)
Я нерешительно делаю несколько шагов по коридору и останавливаюсь. Затем с нескрываемым любопытством смотрю на Федорова. А мужичок, оказывается, ничего! Соображает. По первому впечатлению никак о нем такого не скажешь.
— И что вы предлагаете? — чуть помедлив, спрашиваю его я.
Чувствую, что проиграла и готова отдаться в руки победителя. Естественно, на время. Наш с ним поединок еще не закончен. Я так просто не сдаюсь. За свое унижение я привыкла мстить. И мстить чисто по-женски, то есть жестоко и беспощадно. Так что у нас с ним все еще впереди!
