— А полиция знает, где вы в данный момент находитесь?
— Нет, — Дмитрий Николаевич заранее решил ничего не скрывать от Гонгадзе. — До приезда представителя посольства мне бы не хотелось с ними контактировать. К сожалению, в создавшихся условиях я не смогу обеспечить безопасность Смирновой. Поэтому прошу вас выслать сюда сотрудников вашей службы безопасности или связаться с местной резидентурой для оказания нам помощи.
— У вас есть оружие?
— Неофициально пришлось позаимствовать его у нападающих. Но сейчас оно находится в камере хранения на вокзале.
После секундной паузы Гонгадзе задумчиво произнес.
— Я попробую вам помочь… но для этого мне надо знать ваш адрес в Линце.
— Пожалуйста! Мы остановились в отеле "Бремен". Номера двадцать восемь и тридцать.
— Хорошо, — в трубке было слышно, как Гонгадзе вполголоса диктует кому-то их адрес. — Позвоните мне ближе к вечеру. У меня уже будет нужная информация.
Закончив разговор, Дмитрий Николаевич вышел из телефонной будки и направился к отелю, где они остановились. До приезда представителя посольства еще оставалось много времени, поэтому Надежда, Вика и он решили осмотреть достопримечательности Линца, в котором никто из них раньше не бывал. День выдался пасмурный. Серые облака, затянувшие небо, опустились совсем низко к крышам домов. Дул холодный ветер, бросавший в лицо мелкие капли дождя. Они долго бродили по просторным площадям и узким улицам города, восхищаясь его величественной архитектурой. Осмотрели средневековую церковь святого Мартина, побывали в древнем, украшенном высокими затейливыми башнями замке.
Уже возвращаясь на такси в отель, Дмитрий Николаевич наметанным глазом вдруг заметил признаки осторожно ведущейся за ними слежки. Чтобы не волновать девушек, он решил пока ничего им не сообщать. Неожиданно на узкой улице, куда они свернули, рядом с ними остановился небольшой микроавтобус без номеров. Из него выскочили двое мужчин, вооруженных автоматами. Дмитрий Николаевич повалил Надежду и Вику на тротуар и накрыл их своим телом. Затем до него донесся грохот автоматных очередей и что-то больно ударило его в плечо. Затем послышался вой полицейской сирены. Перед его глазами поползла тошнотворная муть и он, безвольно свесив руки и голову, потерял сознание.
Сознание и жизнь возвращались медленно. Вначале он различал только звуки. Они захватывали его, манили и звали куда-то вдаль, в прошлое. Затем звуки стали постепенно сливаться в слова. Перед ним на темном фоне начали мелькать неясные очертания предметов. С каждым днем он видел их все лучше и лучше и, наконец, как-то утром он открыл глаза и понял, что, несмотря ни на что, жив и мир снова вернулся к нему.
Он лежал на кровати в большой комнате с белыми стенами и потолком. Над его головой из открытого настежь окна доносился далекий, приглушенный расстоянием гул улицы — слившиеся воедино гудки машин, многоголосый говор прохожих и звуки льющейся откуда-то негромкой музыки. Он медленно опустил глаза вниз и увидел, что за столиком рядом с ним сидит девушка. Положив голову на раскрытую книгу, она крепко спала. Ее густые длинные волосы рассыпались по плечам. Губы были упрямо сжаты. Сомкнутые веки оттенялись большими темными кругами. Это усталое лицо показалось ему очень знакомым. Он напряг память, и прошлое вдруг встало перед ним, как кадры фильма, мелькающие на экране кинотеатра.
Дмитрий Николаевич пошевелился, и от шума заскрипевшей под ним кровати девушка проснулась и, радостно сверкнув глазами, выбежала из комнаты. Через минуту на пороге появился толстый седовласый человек в белом халате. Жидкие волосы на его голове были аккуратно зачесаны назад, а скрытые за толстыми стеклами очков глаза с нескрываемым любопытством смотрели на Федорова.
— Wie Sie sich fuhlen? Как вы себя, чувствуете? — по-немецки спросил он.
Сразу поняв, о чем его спрашивают, Дмитрий Николаевич бодро улыбнулся и кивнул в ответ головой.
— Gut! Хорошо! — он сказал это слово легко, почти не задумываясь, и сам удивился звуку своего голоса, прозвучавшего в этой пустой комнате.
— Bedeutet, wir auf dem richtigen Weg! Значит, мы на верном пути, — удовлетворенно произнес человек в белом халате. — У вас оказался очень крепкий организм, герр Фиодороф. Вы хорошо перенесли операцию и думаю, через неделю вы можете начинать понемногу ходить. Тем более что у вас такая замечательная сиделка, — он с улыбкой посмотрел на стоящую рядом с ним смущенную девушку.
Едва доктор вышел, Дмитрий Николаевич поманил девушку к себе.
— За это время у меня накопилось много вопросов, — медленно вспоминая забытые слова, сказал он.
— Но врач запретил тебе разговаривать, — Надя устало присела рядом с ним на кровать. — Ты две недели был без сознания. Я уже перестала надеяться, что ты очнешься.
Дмитрий Николаевич укоризненно покачал головой.
— Так просто меня не сломать. Но все-таки хочется знать, что происходит там, — он показал глазами на окно.
— Там зима скоро начнется… — грустно улыбнулась Надя.
