Мы спустились по лестнице, повернули направо и пошли в кафе. Это было довольно большое помещение с побеленными стенами. Благодаря сводчатому потолку и подпирающим его колоннам кафе казалось разделенным на три залы. В средней зале находился буфет. У противоположной стены две перегородки образовали нечто вроде алькова. Здесь стоял овальный стол, за которым мы и сидели во вторник. Между столом и буфетом возле колонн стояло еще два небольших квадратных столика. Однако Харальд привел нас не в среднюю залу, а усадил за круглым столом в углу в крайней зале. Здесь он сообщил нам, по какой причине нас сюда вызвали: смерть Манфреда, покушение на убийство, а также разъяснил цель следственного эксперимента. Ничего нового, впрочем, он нам не сказал. Рамселиус откинулся на спинку стула и, сложив руки на животе, закрыл глаза. Харальд заметил это и слегка закусил губы. Он не знал, что это обычная поза Юхана-Якуба, когда тот собирался кого-нибудь слушать. Если не считать Юхана-Якуба, все мы немного нервничали. Настроение было подавленное. В глубине души каждый опасался, что именно он сказал или сделал нечто такое, что теперь может быть истолковано ему во вред. Внезапно на лестнице послышались шаги. Харальд замолчал и повернул голову. В кафе вошел плотный мужчина средних лет. Очевидно, это и был комиссар Бюгден. За ним следовал Ёста Петерсон.
— Мы должны были начать в шесть часов, — холодно сказал Харальд.
— Ведь ты думал, что начало в четверть седьмого? — подсказала Мэрта.
— Конечно…
Ёста улыбнулся чуточку виновато, но видно было, что он не особенно удручен своим опозданием.
— Впрочем, это не совсем так. Дело в том, что моя машина не привыкла к такому собачьему холоду, как у вас здесь, в тундре. Все очень просто. Сначала она едет хорошо, но, как только я начинаю тормозить у перекрестка, она тут же останавливается и впадает в спячку. И разбудить ее потом очень трудно.
— А почему прецептор Петерсон сначала сказал, что он думал, будто начало в четверть седьмого, а потом сослался на неполадки в двигателе машины? — спросил Харальд.
— Первое было просто удобной отговоркой, — добродушно ответил Ёста. — И мне ее подсказали. А потом я подумал, что могу рассказать все, как было на самом деле.
— Надеюсь, что господин прецептор в дальнейшем будет говорить только правду. И с первого раза.
Этот эпизод привел нас в еще более угнетенное состояние. Как-то разрядить атмосферу попытался Хильдинг Улин. Он приподнялся и перевернул вверх ногами картину, которая висела на стене возле него. От этого она не стала ни лучше, ни хуже. Все рассмеялись, правда, немного натянуто. Не смеялись только Эрик, Герман и Харальд. Возможно, они любили современное искусство.
Харальд немного повысил голос.
— А теперь начнем, — сказал он. — Попытаемся повторить все, что вы делали во вторник. Полицейский Вальграв сыграет роль прецептора Лундберга. Эрнст, стань там, чтобы я мог все время поддерживать с тобой контакт.
Он указал мне место. Остальные посмотрели на меня исподлобья. В этот момент к нам подошел высокий мрачный полицейский. По-видимому, это и был Вальграв. Комиссар Бюгден сел за один из маленьких столиков. За другой сели сразу два полицейских, один из них был в форме. На большом овальном столе стоял магнитофон. От него к выключателю, укрепленному на столе Бюгдена, тянулся длинный шнур. Очевидно, включать и выключать этот магнитофон можно было на расстоянии.
— Итак, кто пришел первым? — спросил Харальд.
Герман и Мэрта посмотрели друг на друга.
— Первыми пришли мы, — сказал Герман. — Это я помню совершенно точно.
Они встали и вслед за Харальдом подошли к столу с магнитофоном. Он был уже включен. Возле стола Харальд остановил их.
— Начнем с самого начала, — сказал Харальд.
И все началось сначала. Они сообщили, как их зовут и чем они занимаются, а потом взяли возле буфета чайный поднос. Мэрта села посередине стола, прямо напротив буфета. Герман сел справа от нее. Он взял два бутерброда с паштетом (фирменное блюдо «Альмы») и налил в чай молока. Мэрта пила чай без сахара и сливок, но зато взяла кусок шоколадного торта, который был зеленым сверху и черным внутри. Потом между супругами завязался спор, в результате которого выяснилось, что они успели все съесть еще до того, как мы пришли.
— Потом пробило двенадцать, — сказал Герман. — Я подумал, что сейчас объявят результаты конкурса. Естественно, я не тешил себя никакими иллюзиями на этот счет. Потом пришел Эрнст и сказал, что результаты еще не перепечатаны.
Я заметил иронический блеск в глазах у Харальда. Казалось, он сейчас скажет: «Оказывается, ты держался за ручку двери, пока часы били двенадцать…» Но я сделал вид, что ничего не замечаю, обогнул колонну возле стола Бюгдена и подошел к буфету с левой стороны. Потом я сообщил свое имя и занимаемую должность, заказал чай с молоком, бутерброд с печеночным паштетом и сел за стол справа от Мэрты.
— Собственно говоря, у меня нет сейчас особого желания пить чай, — заметил я.
— Пей, ничего с тобой не случится, — ответил Харальд. — Кто был следующий?
