— Каким образом ты ее заметила?
— Когда я проходила мимо машины, она как раз зажигала сигарету. И ее лицо было освещено.
— Какой марки была эта машина? Ты сказала только, что она белая.
— Не знаю. Ты же сам понимаешь: я и машины…
— Понимаю.
Я встал, прошел в другую комнату и принес иллюстрированные календари с изображением машин.
— Давай посмотрим вместе, — предложил я. — Если это одна из последних моделей, то она наверняка есть в этом календаре.
— У нее был очень современный вид, — сказала Ульрика. — Роскошная машина.
Я зажег сигарету и подошел к окну. Потом вышел на балкон и посмотрел на небо. Оно было затянуто облаками. Ни одной звездочки. Завтра тоже будет пасмурно. Пасмурно, скучно и уныло.
— Ну как, нашла что-нибудь? — спросил я.
— Не надо волноваться, — ответила Ульрика.
Я сел, докурил сигарету и зажег новую. Она лихорадочно листала один календарь за другим. Вдруг она негромко вскрикнула.
— Вот она!
Я подошел и заглянул в календарь. Это была «альфа ромео Джульетта спринт».
— Ты уверена? — спросил я Ульрику.
— Почти.
— Конечно, это не совсем обычная машина, но в данном случае она мало что дает нам. Ни у Германа, ни у Эрнста Бруберга машины нет. У Хильдинга — черный «мерседес-220». У Ёсты Петерсона — «сааб спорт», а красный «порше», который мы видели в Ворсэтра, очевидно, принадлежит Эрику Берггрену. На чем ездит старик Юхан-Якуб?
— На «амазоне», — ответила Ульрика. — Это одна из немногих моделей, которые я знаю.
Она снова замолчала.
— Но я уже несколько раз видела эту машину, — продолжала она. — Ее ставят перед зданием университета.
— В таком случае нетрудно будет узнать, кто ее владелец, — сказал я. — Завтра мы это выясним.
Наконец с вермутом было тоже покончено. Мы прилегли. Время было позднее, около одиннадцати. Ульрика заснула, положив голову мне на плечо. Она даже немного похрапывала. Сегодня она слишком много выпила.
Но я не мог заснуть. В голове что-то беспрестанно жужжало. Я чувствовал легкое недомогание. А кроме того, страшно хотелось пить. Я неотступно думал о том, кому же может принадлежать эта белая «Джульетта». Потом появилась Мэрта и снова стала смотреть на меня. Я уже начал привыкать к ее обществу. Ее бледное лицо с мутными стеклянными глазами повисло прямо над моей головой. Нужно было срочно принимать какие-то меры, чтобы не сойти с ума. Я осторожно приподнял голову Ульрики и положил ее на подушку. Она шевельнулась и что-то пробормотала. Я вылез из постели, стараясь не разбудить Ульрику, вышел в переднюю и там оделся. Я написал записку и прикрепил ее к зеркалу. Я написал, что хочу прогуляться и вернусь через час. Я направился прямо в «Гилле».
Братья Бруберги, старший и младший, сидели в обеденном зале. Вот подходящий случай немного отвлечься. Я подошел и сел за их столик.
— Как идет расследование? — спросил я.
— Спасибо за внимание, — ответил Харальд Бруберг довольно сухо.
Видимо, его не слишком обрадовало мое появление. Я достал пачку сигарет из внутреннего кармана пиджака и тут же уронил ее на пол. По-моему, Эрнст Бруберг подумал, что я пьян.
— А вы все топчетесь вокруг да около и никакого толку, — сказал я немного нагло. — Я бы на вашем месте вызвал экспертов из Стокгольма. А Блюгдена отправил бы в монастырь.
— Не Блюгден, а Бюгден, — сказал Харальд Бруберг.
Я ему явно действовал на нервы. И он не стал бы меня задерживать, если бы я вдруг захотел уйти.
— Вы хотите сообщить нам что-нибудь важное? — холодно спросил он.
— Разумеется, — сказал я. — Я забыл сказать вам об этом сегодня утром. Кажется, я видел убийцу.
Его сразу заинтересовало мое сообщение.
— Да-а? — удивился он. — Когда, где и как?
— Когда: примерно без двадцати десять вчера вечером. Где: в Английском парке; он бежал от «Каролины». Как: своими собственными глазами.
Появилась официантка и прервала нас. Мне хотелось чего-нибудь выпить.
— Что вам еще принести? — спросила она.
— Мне чистого виски, — сказал я. — Только я спешу. Мне надо успеть в бар до половины двенадцатого.
Официантка ушла.
— Вы могли бы описать человека, которого видели? — спросил Харальд Бруберг.
— Я видел только, что это мужчина и он очень быстро бежал, — сказал я. — В это время все еще шел сильный снег. Сначала он бежал прямо на нас, а потом свернул к химическому факультету. Мы о нем быстро забыли.
— Мы? — спросил Харальд Бруберг.
— Да, там была еще одна пара глаз, — ответил я. — Госпожа Ульрика Бринкман может подтвердить мои показания. Мы прогуливались по Кладбищенской улице. И прошли немного по Английскому парку, а потом повернули назад и отправились ко мне домой.
— Где вы живете?
— Прокурору следует иногда перечитывать полицейские протоколы, — сказал я, снова обнаглев. — Это освежает память. Я уже дважды сообщал сегодня полиции свой адрес. Я живу в переулке Гропгрэнд.
— Ах так, — сказал Эрнст Бруберг. — Значит, мы почти соседи. Уж не вас ли встретил я в тот вечер? Вы шли в обнимку?
— Вполне возможно, — ответил я. — Но точно я не помню.
— Вы никого не видели в Гропгрэнде? — спросил Харальд Бруберг.
— Нет, — ответил я. — А кого я должен был увидеть?
