– Как хорошо, что вы приехали навестить меня, – проговорила она, залезая в карман и доставая оттуда какой-то узелок.
– Что значит навестить?! Ба, мы приехали тебя не навестить, а забрать! – Игорь встал со стула, взволнованно заходил вдоль длинного стола для заседаний. – Если у тебя есть какие-то вещи, собирайся. Если нет, то поехали прямо так, в чем есть. Все купим.
– У меня тут все, – произнесла она с виноватой улыбкой. – И это я не смогу забрать с собой.
– Что все? – не понял он.
– Друзья, дело. Я ведь работаю здесь на полставки культработником. Заведующая уговорила органы соцзащиты трудоустроить меня, и я тружусь. В полную свою силу. Как я все и всех брошу? Они мне верят. Ждут моих вечеров. Каждую субботу. И есть один человек, который… Он не сможет без меня, Гошенька…
Она покраснела. И ее седые мягкие волосы, по-прежнему непослушными прядями вьющиеся возле висков, мягко качнулись.
– Я останусь, прости.
– Ба, ну как же так?! – Он опустился перед ней на колени, взял ее ладони, прижал к лицу. – Я только нашел тебя и снова…
– Все хорошо. Все хорошо, милый. Будешь приезжать. Навещать меня. Я счастлива была видеть тебя.
Она встала, заставила его подняться. И принялась совать ему в руки небольшой узелок.
– Что это, ба?
– Взгляни, – попросила она со странной улыбкой.
Он осторожно развернул и заглянул.
– Ба! Да это же те самые пуговицы! Из того голубя! Ты их сохранила? Надо же… – Игорь рассмеялся, вспомнив, как делал из них длинную-предлинную дорожку на полу.
– Это тебе на память, на жизнь, – тихо проговорила бабушка и сонно зевнула. – Прости. Режим. Жду в следующие выходные вас с отцом. Ну и мама… Если пожелает. Пусть приедет…
– Они не очень ладили, – рассказывал Игорь на обратной дороге. – Вечное противостояние между невесткой и свекровью. Какими бы умными ни были эти две женщины, противостояние было, есть и будет. Но мама все равно к ней собирается. Расплакалась, когда я ей позвонил. Ну бабушка! Ну молодец! Работает! Ухитрилась найти там работу, а!
– И любовь, – тихо обронила Маша. – Она нашла там любовь…
Машка через сорок километров уснула. И проспала всю дорогу, которая почему-то оказалась вдвое короче. Ехали не там. Грибник был прав. Добравшись до города, Игорь решил не останавливаться на ночлег и поехал прямиком до места.
К старому дому, выстроенному его прадедом, они подъехали в девять утра. Машка выспалась, Игорь вымотался и сразу после душа ушел спать. И проспал почти до вечера.
Проснувшись, пошел на запахи из кухни. Машка хлопотала у плиты, жарила мясо с овощами. На кухонном столе длинным ручейком лежали пуговицы, которые подарила ему бабушка на память.
– Игралась? – спросил он, целуя Машку в макушку.
– Игралась, размышляла. – Она обернулась на него, чмокнула в подбородок.
– Размышляла о чем?
Он сел к столу, взял самую крупную пуговицу, которая всегда у него лежала первой. Машка положила ее в хвост. Он поменял.
– О том, почему твоя бабушка вдруг сохранила эти пуговицы? Почему, когда дарила тебе, сказала, что тебе это на память и на жизнь?
– И до чего додумалась? – Игорь втянул носом запах. – Давай уже на стол накрывай, есть хочу. Где узелок? Хочу убрать пуговки туда же.
– Погоди…
Маша выключила плиту. Присела к столу. Взяла одну из пуговок, покачала в ладони, будто взвешивала.
– Никогда не задумывался, почему они не очень легкие, Игореша?
– Старинные потому что. Не было тогда такого легкого пластика и…
– Не-а…
И Машка, швырнув пуговку под ноги, резко опустила на нее каблук домашней туфли. Раздался слабый хруст. Она убрала ногу. Нагнулась. Порылась в цветных пластиковых скорлупках и через мгновение положила перед ним на стол камешек чистейшей воды.
– Вот почему, Игореша. Все эти пуговицы оставила тебе на жизнь бабушка в качестве приданого. А твой дядя Валера и знать не знал, с чем выпроваживает из дома свою мать.
– С чем?!
Он таращился на цветной ручеек из пуговиц на столе и не мог поверить, что все это – драгоценные камни старой барыни, которыми она расплатилась за свою жизнь и жизнь своей семьи.
– С целым состоянием, Гошенька. – Маша улыбнулась, сгребла пуговки в кучу и спросила. – Ну, уже подумал, как распорядишься?
– Что скажешь? – Он вообще ничего не понимал, растерялся.
– Я думаю, что забор у дома, где живет твоя бабушка со своими друзьями, отвратительный, – принялась загибать она пальчики. – А также крыша старая. Актовый зал никуда не годится. Что это за старый стол под зеленым сукном? Бэ-э! И еще ландшафт! Я бы посадила там…
Она очень хорошая – его девушка, подумал он. Пусть даже ее иногда бывает слишком много и она мешает ему думать своей болтовней. Она очень хорошая. И не корыстная. И очень надежная. А это точно не продается. Ни за какие деньги. Даже за то огромное состояние, которое сейчас беспорядочно валялось перед ними на столе.
Я думала, такие типажи уже давно вымерли. Но на рецепции «Гранд-отеля», одного из самых роскошных в Вене, перед нами стояли именно они. Компашка из старых анекдотов про богачей.
