— Что здесь происходит? — Пьер подошел ко мне, пока я пыталась оттереть навоз с платья.
У него был довольно злой вид и в глазах плескалась ярость. Хоть мне стало жутко неприятно, но меньше всего я бы хотела, чтобы злобный мальчишка попал под раздачу.
— Пожалуйста, не ругайся на него. Он еще очень юн!
Но Пьер был взбешен.
— Иди сюда! — позвал он мальчика.
Тот, опустив голову, мелкими шажками подошел к своему хозяину. Я видела, как слезы капают с глаз юнца, и он размазывает их по своему грязному лицу.
— Вот так обращаешься с моими гостями? — Пьер опустил оплеуху пацану и тот взвыл, но с места не тронулся.
— Прочь с глаз моих! — заорал на него де Сад.
Мальчишка тут же скрылся внутри скотного двора.
— Всыпать пять плетей, — бросил маркиз дворецкому и тот, слегка поклонившись, пошел отдавать распоряжение.
— Не нужно, прошу! — взмолилась я и бросилась Пьеру в ноги. Не в моих правилах было обижать ребенка, да и я не могла допустить, чтобы его обидели по моей вине. Видимо, мои слезы все-таки подействовали на де Сада и он перевел, наконец, взгляд на меня.
— Я его предупреждал. Если он не остановится — будет изгнан и станет бродяжкой.
— Прошу, не бей его! — продолжала молить я, хватая де Сада за руки.
— Ладно-ладно, — наконец, смилостивился маркиз и зажмурил нос. — Только прошу, смени одежду.
Тут ко мне подбежали Аурелия с Белладонной и увели в покои, где сами помогли мне переодеться в чистое платье, еще краше прежнего.
Несмотря на этот неприятный инцидент, вечер продолжился и вскоре досадное недоразумение забылось. Было предложено пройти в бальный зал, где уже расположились музыканты. Началась музыка и мы принялись танцевать под звуки фортепиано, скрипки и виолончели. Белладонна и Этьен учили меня кадрилю, а я научила их нескольким смешным танцам своего времени.
На один из медленных танцев меня пригласил Пьер и мы принялись танцевать вальс котильон, который мне давался лучше всего.
Он держал мою руку вытянутой, а второй приобнимал за талию.
— Как тебе вечер, Жюстина? — спросил он ласково. — Все в порядке?
— Могло быть и лучше! Если бы не лепешка с навозом, — пошутила цинично я.
— Я все еще могу отдать распоряжение и выпороть непослушника, — серьезно сказал мой собеседник.
— Нет, я же попросила — не нужно этого делать, — я старалась придать голосу мягкость.
— Как скажешь! Но я хочу получить за это благодарность.
— В виде лепешки коровьего навоза?
— Ты сведешь меня с ума, Жюстина!
Мы миновали еще один круг, во время которого я старалась не отдавить ноги кавалера.
— В следующий раз поедем на охоту, тебе понравится! — предложил де Сад.
— Спасибо, но по лесу я уже наездилась. Могу ли я поехать завтра на ярмарку с Аурелией и Белладонной? Меня заверили, что ты добрейшей души человек и разрешишь познакомиться с городом, — я прищурила глаза.
— Иногда словам стоит верить! Не будь занудой. Я выделю тебе столько золота, сколько пожелаешь. Ведь от меня это тебе было и нужно? — улыбнулся он.
— Какой любезный обмен колкостями, — подытожила я.
Мы кружились в богатой помпезной обстановке, а я все еще думала, что чувствую к этому человеку. Он был невероятно красив и богат. Хорошо ли он ко мне относился? Безусловно — сейчас да, но что будет, когда мы останемся с ним наедине? Я чувствовала себя птицей в золотой клетке.
Обессиленные после танца, мы пили чай с вкусностями и болтали.
— Пьер, что же с Люкой Бурым? Его повесят на главной площади? — Этьен отхлебнул напиток и обратился к де Саду.
Я вздрогнула и расплескала чай на блюдце, что не укрылось от взгляда маркиза.
— Будет суд. Возможно, сначала он будет находиться в тюрьме Шатле, — спокойно пояснил де Сад.
Аурели воскликнула:
— Я слышала о ней. Это самая настоящая тюрьма смерти, в которой пытают людей.
Де Сад лишь пожал плечами:
— Это я постарался отправить его туда, — он тайком взглянул на меня, а я оцепенела.
Господи, почему этот человек был таким жестоким?
Тем временем Пьер продолжил:
— Нам нужно выяснить больше подробностей, после чего его обезглавят либо повесят — это уже как орден решит.
— Лучше, если второе — тогда его тело повесят на потеху народа и он еще неделю будет радовать глаз, — хохотнул Гийом.
— Прямо как те мятежники, которых поймали после восстания на Карловой площади, — засмеялся Этьен и все подхватили.
— На Карловой площади? — уточнила я, побледнев.
— Да, а что? — непринужденно спросил Гийом. — Вы разве не слышали, что там случилось? Собирались казнить одну воровку за кражу золота у Пьера, но поднялся мятеж и она сбежала. Тех, кто участвовал в той бойне — поймали и повесили.
— О ней ходили слухи. Кровавая была бойня, — нахмурилась Аурелия. — Солдат много погибло. Эти мятежники — настоящие варвары.
— Страшно представить, что случится, если им удастся свергнуть короля, — вставил Гийом. — Наступит полнейшее беззаконие. Вооруженные вилами крестьяне будут нападать друг на друга прямо на площадях Версаля, потому что будет нечего есть. Я уверен, они будут поедать друг друга, прямо как те африканские каннибалы, которых недавно завезли на один из наших островов.
