Романы серии «Интимная жизнь монархов» пользовались большой популярностью в России конца XIX — начала XX века. Захватывающее переплетение подлинных исторических событий, подробное, «живое» описание известных исторических личностей, невероятные интриги, всемогущих фаворитов и никому сейчас неизвестных фрейлин, дворцовый быт и обычаи, отважные мушкетеры и гренадеры, прекрасные придворные дамы, делают эти романы привлекательными и сегодня.
Замок Мортемар лежал в густом, мрачном лесу провинции Марш. Подъезжая к нему с запада, можно было уже за полмили видеть его кровли и гордо высившиеся башни. Широкая дорога вела через лес, соединяясь недалеко от замка с главной дорогой, которая в довольно прямом направлении вела к воротам.
Архитектура замка относилась к различным эпохам, начиная от старинной норманской постройки до элегантного стиля Франциска I. Лес вокруг замка был расчищен, земля покрыта прекрасным дерном и украшена садовыми клумбами в английском вкусе. Вместо грозных стен, снабженных бойницами, последние владельцы замка воздвигли с обеих сторон старой крепости две прекрасные террасы. С левой террасы открывался вид на очаровательный Лимузен и, чтобы пользоваться им, через лес была прорублена просека, — и глаза, встречавшие с правой стороны только темные молчаливые леса, обратившись налево, наслаждались видом зеркальных озер, рассеянных вдали селений и пологих холмов.
Несмотря на эти приятные нововведения, жилые помещения замка все-таки производили мрачное и таинственное впечатление, тесно связанное с характером старых рыцарских построек. Узкие, высокие окна, сводчатые арки дверей, извилистые и внезапно исчезающие лестницы, в добавление к этому еще своеобразный цвет каменной породы, из которой был выстроен замок, наконец странная форма фигур и кровельных украшений в виде драконов и изображений демонов, — все это вместе образовывало такое суровое целое, которое мало могло прельщать посторонний глаз. Вдоль стен до самых кровельных гребней змеились огромные ползучие ветви плюща, крепко цепляясь за выступы, свешиваясь вниз подобно протянутым рукам и придавая внешней стороне замка меланхолический вид своей густой, темной зеленью.
Среди всей этой средневековой громады зубцов, башен, выступов, балконов над главными воротами выделялся казавшийся совершенно новым и сиявший великолепной позолотой герб герцогов Мортемар-Рошшуар. Эта старая фамилия получила герцогский титул в 1650 году; поэтому в 1655 году позолота еще казалась новой и ярко блестела.
Графская корона превратилась в герцогскую при Габриеле де Мортемар-Рошшуаре; он увеличил славу своего древнего рода.
Герцог был статный мужчина с привлекательными манерами. В 1655 году ему едва исполнилось сорок пять лет. Брак с прекрасной Дианой, дочерью де Марсиньяка, много способствовал увеличению его состояния, и таким образом в списках знатного дворянства Мортемары занимали место среди самых выдающихся родов.
Герцог не походил на дворян своей эпохи. Опытный во всех отраслях рыцарского искусства, он был однако очень склонен к научным занятиям. Его оружейный зал был увешан великолепными доспехами и разнообразным оружием, но не менее тщательно снабженной казалась и его обширная библиотека. Эта сокровищница избранных великолепных произведений помещалась в высоком сводчатом зале, обращенном окнами на прежний замковый вал. Зал был уставлен по стенам книжными шкафами; там и сям со стен глядели старые, темные картины. Убранство этого святилища составляли античные бюсты, кое-какие редкости природы, глобусы, карты и подзорные трубы, вместе с огромными, тяжелыми креслами и столами. Герцог приказал провести из зала в свою комнату лестницу, по которой в одну минуту мог опуститься в библиотеку. Во всем остальном убранство замка отличалось роскошью и великолепием и сообразовалось с современными вкусами.
В один чудный июньский вечер 1655 года на террасе перед замком находилось пять человек; это были: герцог и герцогиня де Мортемар, их сын Луи и две дочери, Атенаиса и Мадлена.
Герцог читал; герцогиня и ее дочери занимались рукоделием, а Луи был поглощен тем, что усердно старался попасть из маленького арбалета в голову старой, почти выветрившейся каменной статуи, поддерживавшей террасу.
Хотя герцог и казался очень занятым своим чтением, однако в нем была заметна какая-то тревога. Он часто поднимал взор от книги, от времени до времени вставал с места, подходил к баллюстраде террасы и смотрел на дорогу.
— Уже поздно, — сказал он наконец, — им уже давно следовало бы быть здесь. Надеюсь, не случилось никакого несчастья… Я был бы безутешен!
— Когда слышишь, что отец говорит такие слова, можно подумать, что он ждет целый фургон, битком набитый добрыми друзьями, — засмеялась маленькая Мадлена.
— В известном смысле это, конечно — мои добрые друзья, дитя, — заметил герцог. — Они вернее и более привязаны к нам, чем многие из тех, кого мы встречаем на наших праздниках и пирах: они говорят правду, всегда находятся под рукой, чтобы подать совет, и неизменны в своих убеждениях. Я уверен, что Атенаиса согласна со мной; ведь правда, дитя?
