— В доме жили другие люди. Возможно, другая семья, с детьми. Но когда туда приехала полиция, там никого не оказалось. Только трупы и я. Все дети просто… просто исчезли. С тех пор о них никто не слышал.
Дайдо вздрагивает и прижимает ладонь к груди.
— Включая твоего брата и сестру?
— Да, — отвечает Либби. — Их не видели долгие годы. Соседи предположили, что они учатся в школе-интернате. Но ни одна школа не подтвердила, что они там учатся. Но один из них, похоже, оставался в доме после смерти моих родителей, потому что кто-то в течение нескольких дней явно присматривал за мной. Мой подгузник был чистым. А когда меня вынули из кроватки, то нашли вот это. — Либби достает из сумочки кроличью лапку и передает ее Дайдо. — Это было спрятано среди моих одеял.
— На счастье, — высказывает предположение Дайдо.
— Думаю, да, — соглашается Либби.
— А другой человек, который умер, тот, третий… — спрашивает Дайдо. — Кто это был?
— Никто не знает. Полицейские не нашли никаких документов, которые позволили бы было установить его личность, только инициалы в предсмертной записке. Никто не сообщал о его исчезновении, никто не узнал его по полицейским зарисовкам. Считается, что он был бродягой. Может, даже цыганом. Что, возможно, объясняет вот это.
Она указывает на кроличью лапку в руке Дайдо.
— Цыгане. — Дайдо как будто смакует это слово. — Это надо же!
— И этот дом, он такой странный. В нем темно. Я была там в субботу утром и кое-что услышала. Звуки сверху.
— Что именно?
— Там как будто кто-то ходил. И покашливал.
— И ты уверена, что это не соседи?
— Что ж, может быть. Но звуки как будто исходили с верхнего этажа. И теперь я слишком напугана, чтобы вернуться туда. Думаю, я должна просто выставить дом на продажу, избавиться от него и жить дальше. Но…
— Твои брат и сестра?..
— Мои брат и сестра. Правда о том, что случилось. Моя история. Это все связано с этим домом, и если я продам его, то никогда не узнаю, что на самом деле произошло.
Дайдо пару секунд смотрит на газетную статью. Затем переводит взгляд на Либби.
— Вот, — говорит она, постукивая кончиком пальца по верхней части газетной статьи. — Он. Тот журналист. — Она щурится на подпись. — Миллер Роу. Он тот, кто тебе нужен. Тебе нужно связаться с ним. Только представь его удивление, когда после долгих месяцев журналистских расследований он внезапно обнаружит в почтовом ящике твое письмо! Серенити Лэм собственной персоной. В комплекте с той самой кроличьей лапкой.
Обе на мгновение умолкают и смотрят на кроличью лапку. Та лежит на садовом столике в лужице мягкого пятнистого вечернего света.
Либби берет из рук Дайдо статью и находит подпись. «Миллер Роу». Необычное имя. Такое поисковик найдет в два счета. Она достает из сумки телефон и вбивает имя в поисковую строку. Через минуту у нее уже есть контактный адрес электронной почты «Гардиан». Она поворачивает телефон и показывает его Дайдо.
Та мудро кивает.
— Отлично, — говорит она, поднимает бокал просекко и чокается с Либби. — За Серенити Лэм, — говорит она. — И Миллера Роу. Пусть один узнает правду о другом.
В пять тридцать на следующее утро Люси не спит. Она осторожно сползает с кровати. Пес спрыгивает на пол и, царапая когтями по линолеуму, идет следом за ней в кухню. Джузеппе оставил на столе чайные пакетики, банку растворимого кофе и пакет бриошей с шоколадом. В холодильнике стоит бутылка молока. Люси наливает кастрюльку, ставит ее на огонь, чтобы вскипятить воду, садится на пластиковый стул в углу и смотрит на занавешенное окно. Спустя мгновение она встает и отдергивает занавеску, снова садится и смотрит на здание напротив. Его темные окна отражают оранжевый цвет раннего рассвета, серые стены ненадолго становятся розовыми. Небо над головой светло-голубое, и в нем кружатся стаи птиц. Уличное движение пока еще слабое, единственные звуки в эти минуты — это бульканье закипающей воды и шипение газовой горелки.
Люси изучает свой телефон. Ничего. Пес многозначительно смотрит на нее. Его хозяйка открывает дверь в их комнату, затем заднюю дверь на улицу и жестами приказывает ему выйти наружу. Фитц проходит мимо нее вон, на полминуты поднимает лапу, орошая внешнюю стену здания, затем вновь забегает внутрь.
Войдя в комнату, Люси берет рюкзак и расстегивает внутренний карман. Там лежит ее паспорт. Она открывает его. Как она и подозревала, срок его действия истек три года назад. В последний раз она пользовалась им, когда Марко было два года, и они с Майклом свозили мальчика в Нью-Йорк, чтобы показать внука его родителям. Вскоре они расстались, и с тех пор она ни разу не пользовалась документом.
Этот паспорт сделал для нее Майкл. Он заказал его для их медового месяца на Мальдивах.
— Дай мне свой паспорт, дорогая, — сказал он, — мне нужны сведения о тебе.
— У меня нет паспорта, — сказала она.
— Тогда тебе придется обновить его и как можно скорее, или медового месяца у нас не будет.
Она вздохнула и посмотрела на Майкла.
— Послушай, — сказала она. — У меня нет паспорта. И точка. У меня никогда не было паспорта.
