Честное слово, мне следовало тогда остановиться. Следовало сделать глубокий вдох, оценить ситуацию и принять другое решение. Но я был объят яростью, и не просто из-за того, что меня столкнули в мерзкую, грязную Темзу, а из-за того, что Фин все эти годы играл со мной, то уделяя мне жалкие крохи внимания, когда это было ему нужно, то полностью игнорируя меня. Я посмотрел на него: он был сухим и красивым, я же — мокрым и безобразным, и я повернулся и решительно нажал на дверной звонок.
Он пристально смотрел на меня. Я видел, что он колеблется, не зная, остаться ему или убежать. Но через секунду дверь открылась, и на пороге возник Дэвид. Он посмотрел на меня, затем на Фина и снова на меня. Его плечи поднялись, рот сжался. В эти мгновения он напоминал животное в клетке, готовое в любой момент наброситься на вас.
— Входите, — медленно процедил он сквозь зубы.
И тогда Фин повернулся и побежал. Увы, его отец был выше и сильнее. Он в два шага догнал Фина, прежде чем тот успел свернуть за угол, и повалил его на тротуар. С вызовом задрав подбородок, я наблюдал за ними. Мои зубы клацали от холода, я обхватил себя руками, пытаясь согреться.
В дверях показалась моя мать.
— Что тут у вас происходит? — спросила она, вглядываясь поверх моей головы. — Что, скажи на милость, ты натворил?
— Фин столкнул меня в реку, — пробормотал я, по-прежнему клацая зубами.
— Боже мой, — ахнула мама, втаскивая меня в дом. — Господи. Садись. Снимай мокрую одежду. Какого черта ты?..
Но я не вошел в дом и не снял одежду. Я стоял и смотрел, как Дэвид тянет своего взрослого сына через тротуар, словно лев пойманную жертву.
Вот и все, подумал я, вот и все.
В среду утром, после двух ночей в простеньком пансионе и пересечения оставшейся части довольно бурного Ла-Манша, Люси берет в Портсмуте напрокат машину, и они отправляются в Лондон.
Когда она покидала Англию, была зима, и ей казалось, что там всегда холодно. Что деревья всегда голые, а в ненастную погоду люди всегда тепло одеты и кутаются в шарфы. Но сейчас в Англии разгар долгого жаркого лета, и улицы полны загорелых, счастливых людей в шортах и солнечных очках, тротуары заставлены столиками уличных кафе, в фонтанах плещется ребятня, а у магазинов стоят шезлонги.
Сидя на заднем сиденье, Стелла таращится в окно машины; на коленях у нее устроился Фитц. Она еще ни разу не покидала Францию. Ни разу не покидала Лазурный берег. Ее короткая жизнь протекала исключительно на улицах Ниццы, между «Голубым домом», квартирой бабули и детским садом.
— Как тебе Англия? — спрашивает Люси, глядя на нее в зеркало заднего вида.
— Мне нравится, — говорит Стелла. — У нее хорошие цвета.
— Хорошие цвета?
— Да. Деревья очень зеленые.
Люси улыбается, и Марко, сверившись с картой на телефоне, указывает ей следующий поворот к автомагистрали. Через три часа Лондон начинает появляться в виде довольной облезлых пригородов. Люси видит, как Марко припал к окну, ожидая увидеть Биг-Бен и Букингемский дворец. Ее сын мечтает полакомиться гамбургерами и куриными наггетсами и походить по магазинам подержанной бытовой техники.
Наконец они переезжают реку. Лондон встречает их великолепным солнечным днем: река сверкает и переливается упавшими в нее алмазами света. Дома на Чейн-Уолк как будто омыты солнцем.
— Вот мы и приехали, — говорит она Марко. — Это тот самый дом.
— Который? — спрашивает тот, слегка затаив дыхание.
— Вон тот, — говорит Люси, указывая на дом номер шестнадцать. Ее голос звучит спокойно, но сердце болезненно бьется.
— Тот, с заколоченными окнами? — говорит Марко. — Вон тот?
— Да, — отвечает она, глядя на дом, одновременно выискивая глазами место для парковки.
— Большой, — говорит он.
— Да, — соглашается она. — Это точно.
Странно, но теперь, когда она смотрит на него глазами взрослого, дом выглядит меньше. В детстве она думала, что это особняк. Теперь она видит, что это просто дом. Красивый, но все же просто дом.
Становится ясно, что возле дома им не припарковаться, и они переезжают на другой конец Кингс-роуд. Чтобы припарковаться здесь, требуется загрузить в телефон специальное приложение.
Тридцать градусов, жара, как на юге Франции.
К тому времени, когда они подходят к дому, все трое обливаются потом, собака задыхается. Деревянный щит на двери заперт на навесной замок. Они становятся в ряд и разглядывают здание.
— Ты уверена, что это тот самый дом? — уточняет Марко. — Как здесь вообще кто-то может жить?
— Сейчас здесь никто не живет, — говорит она. — Но мы зайдем внутрь и будем ждать, пока придут другие.
— А как мы в него зайдем?
Люси глубоко вдыхает.
— Следуйте за мной.
На следующее утро Либби просыпается от яркого солнечного света. Она проводит рукой по полу под кроватью, затем шарит на тумбочке, пытаясь найти телефон. Его там нет. Воспоминания о ночи расплывчатые и туманные. Она резко садится и оглядывается по сторонам. Она в крошечном белой комнате, лежит на очень низкой деревянной кровати с огромным матрасом. И Миллер тоже.
