Танцовщики и танцовщицы, вооруженные самурайскими мечами. Лица, набеленные до неподвижности масок. Развевающиеся пурпурные одежды. Каждый взмах рассекает ткань. С каждым ударом – одежд все меньше. Яростная точность движений. Буря затихает. Стоят неподвижно в ряд, все, кроме одного. Этот, выпятив грудь, как сержант вдоль шеренги на плацу, и, последним движением стали – последний клочок. Кладут мечи и скорчиваются, как лягушки у пруда, блестя влажной кожей.
П. – Супер!
Г. – Здор! Оч ж нам неч посл вам сейч. Завтр буд!
П. – Нет у вас еще? Не т жест?
В. (к М.) – Что бы вы посоветовали послать теперь?
М. (к В.) – Что-нибудь более нежное. Фонтан в серале.
На траве сидит бледная красавица в короне из осенних листьев. Ее тело тоже покачивается и деформируется, но не так сильно, как отражение в предыдущем кадре. Улыбаясь, как Будда, она подносит руки к груди. Очередная волна изменения формы – ее груди вытягиваются, отделяются и лежат на ладонях. На том месте, где они находились, теперь атласная без единого следа кожа. Она протягивает руки вперед, навстречу зрителю…
Г. – Уж счаст с вами позн! Но
П. – Ужно позд
Г. – Свяж завтр?
П. – Он пошл вам обяз ч-ниб!
Г. – Мы
П. – У-ста-ли
Пенни срезает пуговицы с рубашки Гарри. Затем сразу наступает темнота.
От издателя. Пейзаж интернета меняется так быстро, что события десятилетней давности легко могут превратиться в сагу или эпос, если только их не забудут (что, правду сказать, наиболее вероятно). Как, может быть, уже догадался читатель, главная задача, которую мы перед собою ставим, это – спасти прошлое от забвения. У нас есть союзники – маркиза и виконт, чикагский профессор, которого (так уж сложилось) мы называем русским путешественником, есть многие, чьих имен и псевдонимов мы не станем упоминать. Но есть и враги.
Мои доморощенные рассуждения, похоже, издателю понравились. От него поступил очередной заказ – написать о врагах памяти. То, что они враги, не так уж и очевидно, сила внушения велика. Для заголовка я выбрал наиболее звучные имена, на деле врагов куда больше. Но начать разговор я и в самом деле собираюсь с них.
Они родились приблизительно в одно время. YouTube – в 2005, Twitter и Facebook – в 2006. С тех пор росли, как на дрожжах. В 2006 Google купил YouTube за 1,65 миллиарда долларов, в 2007 по слухам Facebook оценивалась в миллиард с небольшим. Несколько дней назад, по случаю продажи акций, говорили, что оценка Facebook достигла 100 миллиардов. Впрочем, это деньги в значительной мере виртуальные.
Но каково влияние этих милых начинаний на нашу жизнь?
Какой эгоизм! – воскликнут сторонники виртуального прогресса. В мире творятся невероятные чудеса, а его интересует, как они могут отразиться на его жизни. Может быть, но только я в своем эгоизме не одинок. У меня есть союзники. Нам есть, что защищать.
Когда хочешь всерьез защищать то, что тебе дорого, не надо мелочиться, робеть и стесняться в выражениях. В каждом из нас от рождения есть источник жизни. Здесь не место обсуждать, какие глубинные ключи питают его. Но когда он полностью иссякает, не остается и жизни. Проявления его многообразны. Например, сны, проявление это знакомо каждому. Или (у некоторых) – то, что называют творческим воображением.
Я обращаюсь ко всем, а не только к избранным, поэтому уместнее, приводя примеры, говорить об обыкновенных снах, мечтах, фантазиях, а не о более сложном феномене творческого воображения, где участвуют еще чувство цели и дисциплина.
Поговорим о фантазиях на грани сна.
