Если говорить о программном обеспечении, очень часто пользовательские лицензии содержат ограничения на число копий, которые я могу у себя установить, вплоть до того, что эти ограничения вступают в действие, если у меня имеется несколько компьютеров, и я хотел бы установить какой-то софт на каждом. Иногда это контролируется специальным модулем устанавливаемой программы, но очень часто (если не всегда) те программы, которые, как нам кажется, мы приобрели в собственность, содержат еще и дополнительные модули, которые шпионят за нами, и посылают информацию своим настоящим хозяевам во время каждого нашего выхода в интернет.
О том, что наша память перестает нам принадлежать, говорили уже многие – по крайней мере, память «внешняя», фотографии, письма. Еще недавно трудности носили, главным образом, технический характер, сводясь, грубо говоря, к трудности прочитать старую дискету или флэшку на новом компьютере. Но теперь все чаще место хранения нам не принадлежит вообще – согласитесь, надо быть очень склонным к самообману, чтобы воображать, что память, выделенная нам Гуглом или Фейсбуком для хранения дорогих нашему сердцу реликвий действительно нам принадлежит. Мало того, что мы можем неожиданно и безо всякой ошибки со своей стороны лишиться к ней доступа в результате хакерской атаки или сбоя системы, неясно еще, что с ней произойдет, если сам провайдер прекратит существовать в силу превратностей рынка. «И где все это?» – сакраментальный вопрос, пустое сотрясение воздуха. За исчезновение ведь никто не отвечает. А нас последнее время все больше соблазняют еще более сомнительной идеей «облачного» хранения персональной информации. «Облачного» – т. е. распределенного, но, разумеется, без четкого распределения ответственности.
Конфликт между инстинктивным ощущением «себя» и требованиями закона о копирайте неизбежно ведет к конфликту, т. е. к нарушению закона и попыткам наказать нарушителей. В этом конфликте автор этой заметки не принимает чью-либо сторону – он просто анализирует ситуацию. Кто прав, кто виноват, вопрос, конечно, существенный, но прежде чем его решать, следует разобраться, что происходит.
Воровать – плохо, но не следует удивляться тому, что в стране, где население умирает от голода, будут воровать. Не следует удивляться тому, что воровать будут люди, которые чувствуют себя обворованными сами.
Может быть, стоит напомнить именно здесь, что законы о копирайте, это вовсе не законы о праве авторов на справедливое вознаграждение. Авторы тоже чувствуют себя обворованными. Даже знаменитости в области шоу-бизнеса получают незначительную долю того, что получают компании, вынуждающие авторов передавать им свой копирайт. В более близкой мне научной области я недавно был поражен тем, что почтенное научное издательство «Elsevier» требует от авторов сумму в 3000 долларов за то, чтобы их собственная статья находилась в открытом доступе. Разумеется, в науке авторам давно уже никто не платит гонораров.
Все это, впрочем, цветочки, так что давайте лучше вернемся к куда более острому вопросу вторжения законов о копирайте в область нашего распоряжения собственной личностью и собственным телом, т. е. «habeas corpus», и посмотрим, какие нас здесь ожидают перспективы.
Перескочим, как через малосущественное, через правила создания личных страниц в социальных сетях, где действует принцип, кто первый застолбил какое-либо имя, тот им и пользуется. Имена уже давно не наши. Займемся все-таки вопросом прямого вторжения технологий и связанных с ними законов о копирайте.
Приходилось вам слышать о генетическом программировании? Наверное, только в применении к «выращиванию» компьютерных программ методами, напоминающими биологическую эволюцию? Что-нибудь из Википедии, вроде «Программа должна быть закодирована в таком виде, чтобы легко было автоматически вносить случайные изменения (оператор мутации) и объединять два алгоритма в один (оператор скрещивания)».
Слышали вы, наверное, и про генную инженерию, но совершенно в другом контексте – ну как же, генетически модифицированные организмы, ГМО. «Это определение может применяться для растений, животных и микроорганизмов. Генетические изменения, как правило, производятся в научных или хозяйственных целях. Генетическая модификация отличается целенаправленным изменением генотипа организма в отличие от случайного, характерного для естественного и искусственного мутагенеза».
Может быть, приходилось слышать и о попытках создания компьютеров, основанных на использовании свойств ДНК и РНК. «Метод ДНК позволяет сразу сгенерировать все возможные варианты решений с помощью известных биохимических реакций. Затем возможно быстро отфильтровать именно ту молекулу-нить, в которой закодирован нужный ответ».
А теперь давайте подумаем, как все это выглядит в комплексе, вместе – ну и еще с учетом «копирайта» на программное обеспечение.
