В 2006 «Chicago Tribune» писала об охранной фирме в штате Огайо, шеф которой установил RFID чипы себе и двум своим служащим. По ее данным, в этот момент в США около 70 человек имело уже имплантированные чипы. Не так уж и много. Надо отдать должное, по вопросу о допустимости имплантов разгорелась бурная полемика. Но, как отмечала газета, дело не ограничивалось одними Штатами. Сотрудникам отдела по борьбе с оргпреступностью в Мехико давно уже установлены чипы. Установлены они и примерно 2000 клиентов ночных клубов в Барселоне и Роттердаме.
RFID Gazette в 2007 г. признавала, что люди пока что сопротивляются идее установки чипов, и у них есть для этого кое-какие основания – оказалось, например, что их легко считывать при помощи RFID сканеров, что они не вполне защищены от хакеров. Одновременно газета утверждала, что число пользователей чипов растет, и приводила примеры, чтобы показать, что именно привлекает в установке чипов.
Кто делает это из научного любопытства, как профессор Кеннет Уорвик в Ридинге в Англии – он говорит, что это, с одной стороны, помогает лучше взаимодействовать со своим окружением (открывать двери, зажигать свет, работать с компьютером, не прикасаясь к нему), а с другой – изучать взаимодействие имплантов с нервной системой. Для этой цели он даже имплантировал два чипа. Кто, как Меган Трейнор, чтобы чип служил частью интерактивной художественной выставки. Кто, как Амаль Граафстра – просто для удобства, по его мнению, это удобнее, чем носить с собой ключи. Насчет угроз безопасности, он говорит, что чипы несут ничуть не больше риска, чем другие технологии.
Понятно, что описание всех этих случаев несет в себе скрытую рекламу.
В 2011
В этой заметке мы вовсе не пытаемся выступить за или против каких-то теорий глобального заговора, хотя, конечно, разговоры об имплантированных чипах очень часто связаны с ними. Наши выводы лежат совсем в другой плоскости, или, лучше сказать, чтобы не напрашиваться на насмешку, совсем в другом пространстве.
Давно известно наблюдение, что поведение человеческих обществ, в зависимости от исторического периода и страны, больше или меньше напоминает ту или иную психическую болезнь. Бывают периоды и страны, когда в глаза бросаются истерические черты. Бывает, что общество кажется жертвой эпилептического припадка. Бывает, когда торжествует бред параноика. На наш взгляд, современным обществам западного типа, отчасти включая Россию, на сегодняшний день ближе всего шизофреническое расщепление личности.
Для шизофрении характерна противоречивость аффекта, желание сочетается со своим отрицанием. Соответственно, сознание склонно выделять из общего потока как стимулы, поощряющие это желание, так и антистимулы, способствующие его подавлению. Хочется демократии, но не хочется ее результатов, если, например, воля народа направлена против так называемых прав человека. Взять хотя бы ту же «арабскую весну». Или всеми способами по всем каналам рекламируются сексуальные удовольствия, и одновременно подчеркивается, что за малейшее отклонение от протокола, например, нарушение возрастных рамок, или слишком откровенное приставание, грозят жестокие наказания.
В противостоянии «copyright» и «habeas corpus» чувствуется такое же шизофреническое расщепление. С одной стороны, хочется все больших удобств и удовольствий. Чтобы ими пользоваться, предлагается частично отказаться от власти над собственным телом, в более широком смысле, собственной личностью, и передать эту власть тем или иным владельцам «копирайта», ведь устройства, управляемые специализированными программами, возьмут на себя решение утомительных повседневных задач, и решат их быстрее и лучше. Во всяком случае, в этом направлении очень эффективно работает массовая пропаганда, реклама, телевидение, кино, журналы и книги. С другой стороны, инстинкт говорит, что «хабеас корпус» – неотъемлемое право каждого, и как бы он ни уважал законы, в том числе законы о копирайте, природа толкает на их нарушение, особенно в той области, где они приходят в противоречие с правом человека распоряжаться собой.
