– Это мистер Симпсон из Федерального Бюро Расследований, – представила его провост, – У него к вам будет несколько вопросов.
Мистер Симпсон кивнул.
– Вынуждена вас на некоторое время оставить, срочные дела, – провост улыбнулась. Её улыбка, содержавшая намек на дальнюю весну, показалась мне гораздо теплее, чем зимняя улыбка Симпсона.
Когда она вышла, я взял стул и сел напротив Симпсона.
Нижеследующий диалог я передаю по возможности буквально. Я постарался записать его по памяти как только вернулся домой. Симпсон, скорее всего, вел запись через свой компьютер.
– Прежде всего, мы вас ни в чем не обвиняем. Хотелось бы рассматривать эту встречу как неформальную беседу. Как видите, я спрашиваю вашего согласия.
– Пока я не знаю, о чем пойдет речь, так что не вижу причин отказываться, – боюсь, я нервничал больше, чем надо, и это было заметно.
– Хорошо. Тогда сначала несколько уточняющих вопросов. Вы – Андрей Р., вы въехали в эту страну в 2000 году, так?
– Совершенно верно.
– Вы не являетесь гражданином Соединенных Штатов, у вас есть green card? Заявления на получение гражданства вы пока не подавали?
– Справедливо.
– Сначала вы работали на нескольких временных контрактах, а потом получили должность профессора, tenure track, в этом университете. Все время вы работали легально.
– Все обстоит именно так.
– Летом вы, наверное, слышали о разоблачении группы русских шпионов – что вы думаете об этом?
– Вы имеете в виду…[13]?
– Да.
– Я считаю, что шпионаж не являлся их основной задачей.
– Не могли бы вы пояснить свою мысль?
– Всему миру известно о высоком уровне коррупции в современной России. Это мое личное мнение, но я считаю, что коррупция в настоящее время проникла и в разведывательные службы. Поэтому мне кажется, что их деятельность была в основном связана с незаконным использованием бюджетных денег.
– То есть с воровством?
– Совершенно верно. Скажите, мистер Симпсон, вы знаете русское слово «откат»?
– Боюсь, что я недостаточно хорошо знаю русский язык.
– Это слово означает сумму, отчисляемую незаконно в пользу чиновников, помогающих получить бюджетное финансирование.
– Комиссию за лоббирование?
– Приблизительно так. Но сам проект, получающий финансирование, может при этом быть полной чепухой. Так что речь в этом случае идет о дележе ворованных денег. И мне кажется, что шпионская сеть, о которой вы говорите, служила именно этому. Может быть, они и получали деньги от русской разведки, но на мой взгляд их шпионские операции были абсолютной ерундой, спланированной для воровства денег из бюджета.
– На основании чего вы пришли к такому выводу?
– На основании информации об организации их так называемой «шпионской сети», опубликованной в прессе, информации из интернета и того, что я непосредственно знаю о жизни в России.
– Вы продолжаете поддерживать контакты с Россией?
– У меня там остались родители. Обычно я бываю в России каждое лето.
– С коллегами вы, вероятно, тоже поддерживаете контакты. Влияют ли они как-то на ваше мнение?
– То, о чем я говорю, не является секретом. Среди моих коллег это чрезвычайно широко распространенное мнение. Я его тоже придерживаюсь. Может быть, это мнение объединяет людей, которые честно работают, в какой бы стране они ни оказались. Допускаю, что это не совсем справедливо, но мы очень плохо относимся к тем из своих соотечественников, кто приезжает сюда, утверждая, что они приехали заниматься бизнесом. Обычно это либо попытка использовать деньги, украденные в России, либо прикрытие для чего-то другого, либо просто глупость. Во всех случаях хочется держаться подальше…
Я понимал, что, говоря о бедах своей родины, слишком разгорячился, но ничего не мог с этим поделать. Все мы когда-то боялись КГБ – моя нервозность искала выхода.
– Вы меня удивляете, Эндрю. Вы такого невысокого мнения о своих соотечественниках?
– Не обо всех.
Мне показалось, что, послушав мои агрессивные речи, Симпсон был несколько растерян.
– Ваша основная тема – информационная безопасность?
– На чисто техническом уровне. Программные средства детектирования угроз, уменьшение рисков при планировании сетевой архитектуры. От политических проблем, связанных с безопасностью, я стараюсь держаться как можно дальше.
– Продолжаете ли вы публиковаться на русском языке?
– Для развлечения в русскоязычных социальных сетях – не больше.
– Вы интересный человек, Эндрю. Спасибо за разговор. Надеюсь, вы не возражаете, если мы позволим себе в случае необходимости связаться с вами в будущем?
– Необходимость есть необходимость.
Дверь открылась и на пороге появилась провост.
– Я, кажется, подоспела к концу разговора…
Она взглянула на Симпсона.
– Мистер Симпсон доволен?
– Вполне.
Провост улыбнулась. Теперь от ее улыбки точно веяло теплом.
– Я могу идти?
– Разумеется. Спасибо.
На этот раз Симпсон поставил свой лэптоп, встал с кресла, подошел ко мне и тоже пожал мне руку. Его рукопожатие, в отличие от рукопожатия провоста, оказалось довольно вялым.
На этом листке – соображения по поводу беседы в кабинете провоста.
