– А как же безопасность этого карнавала? Кто теперь будет ее обеспечивать? – никакой радости от предстоящего появления «Синей Бороды» я не испытывал, но постарался замаскировать свои чувства иронией.
– В сети постоянно находится наш бэкап, этого довольно.
– А шпага при необходимости может играть роль антенны, – теперь улыбка ПеМаВи выглядела откровенно издевательской.
Синяя краска уже была смыта с бороды и усов мистера Голдсмита, но не очень тщательно, часть светлых прядей сохраняла синеватый оттенок. Пышное жабо маскарадного костюма намокло и деформировалось, впитав часть смытой краски. Голдсмита сопровождал бритоголовый молодой человек в мешковатом черном костюме. Несмотря на полноту, чувствовалось, что он очень силен и способен двигаться весьма быстро, а его костюм вполне может скрывать разнообразные виды оружия.
– Наш телохранитель. Его звать Джон, – меланхолично прокомментировала ПеМаВи.
– Добрый вечер, папа.
– Знакомьтесь. Профессор Эндрю К. из университета Де Поля.
– Здравствуйте, – мистер Голдсмит, взглянув исподлобья, сунул мне пухлую влажную руку. – Как вы понимаете, нам необходимо поговорить.
– Но говорить лучше не здесь, – прокомментировала ПеМаВи.
– Я хотел бы пригласить вас к себе домой.
– Утром у меня дела.
– Не волнуйтесь, разговор займет не так уж много времени.
– У меня машина на паркинге.
– Вы можете следовать за нами.
На паркинге нас ждал второй телохранитель, похожий на первого.
– Это Марк, – улыбнулась ПеМаВи. – И вы, Эндрю, и папа выпили, будет лучше, если за руль сядут Джон с Марком, не спорьте. У вас осталось что-нибудь в гардеробе? Дайте номерок Джону, он принесет.
Почему-то больше всего мне было жалко, что фейерверк теперь состоится без нас.
– Я – обыкновенный отец, мой первый долг – долг перед дочерью, – мистер Голдсмит усадил меня в кресло, а сам расположился в кресле напротив. Вернувшись домой, он успел переодеться и даже смыть остатки синей краски, в то время как на мне по-прежнему был пиратский костюм. Мы были одни в небольшой комнате – кабинете Голдсмита.
Высадив нас у дверей виллы, охранники запарковали машины и стушевались – скорее всего, их место было в домике привратника. Внутрь вошли только ПеМаВи и мы с мистером Голдсмитом. ПеМаВи тут же удалилась к себе в комнату.
Мне пришлось довольно долго ждать в гостиной, пока Голдсмит приведет себя в порядок. Он, правда, приготовил мне виски со льдом, чтобы скоротать время. Наконец он снова появился из глубины дома, и предложил пройти в кабинет.
– Нас не подслушивают?
– Какое это имеет значение? Они слышали это все от меня много раз, к тому же все – чистая правда… К сожалению, моя дочь вынуждена делить… Как говорят в России? Коммунальную квартиру с непрошеными соседями, я тут ничего не могу поделать. А хирургическое вмешательство исключено… Вы уж извините меня за монолог. Но вы должны понимать, что настоящий диалог пока между нами невозможен. Слишком велика разница в положении. Я не утверждаю, что в моем все плохо, просто слишком многое от меня не зависит. Имеет же человек право выговориться!
Благодаря этой истории, я полюбил русскую литературу. Как говорил ваш Мармеладов, человеку должно быть, куда пойти.
– В данном случае, скорее вы меня к себе пригласили…
– Не в этом дело. Попробуйте понять, что такое – состояние неизбежного симбиоза. Вполне возможно, это – всеобщее будущее. Вы – одинокий преподаватель, вам все это кажется далеким. Не отрицайте, я о вас очень много знаю. Еще виски? – не дожидаясь моего согласия, он налил мне и себе. От виски я отказываться не стал, но соглашаться безропотно с тезисами Голдсмита мне не хотелось.
– Все-таки я не понимаю, зачем вы меня пригласили. Можете быть уверены, с курсовой у вашей Пенни все будет хорошо, я сознаю всю сложность ситуации и готов вести себя максимально деликатно.
– Дело в том, что одной деликатностью вы не отделаетесь. Я не зря говорил вам о неизбежном симбиозе. Достаточно прикоснуться – и вы уже связаны тысячами нитей. Вполне вероятно, что со временем вы тоже окажетесь неотъемлемой частью нашей симбиотической системы. И ваше согласие или несогласие мало что будет значить.
– А существуют и другие системы?
– Конечно. Но шансов, что они захотят вас интегрировать, по-моему, немного.
– Не понимаю, почему мне вообще надо входить в какую-то систему.
– Да потому, что в нашем мире всем нужны защита и опора. Вы не исключение.
– От кого?
– Мало ли… Вы иностранец. Работаете в области компьютерной безопасности. Одинокий. Кто-нибудь легко может вас в чем-нибудь обвинить. Да вы пейте, пейте. Я лучше расскажу о себе, чтобы было понятнее.
Вы поймите, меня никто ни к чему не принуждал. Вас тоже никто ни к чему принуждать не будет, и меньше всего французы, с которыми вынужденно сожительствует моя дочь. Я имею в виду, не будет принуждать персонально, именно вас, как индивидуальность и бессмертную душу…
Шел четвертый час утра, я боролся с усталостью, стараясь закрепить в памяти хотя бы главное из многословных рассуждений Голдсмита.
