В закоулке разума он гадал, как это живой скелет не разваливается. У костей еще остались хрящи и мускулы? На проволоке держатся? Или на силовых полях? Или каждая кость – как кальциевый магнит, притягивающийся к соседу? И каким образом все это связано с генерацией смертельного белого электричества?
В затишье «Погоста» кто-то прочистил горло, истерически хихикнула «ночная бабочка», с подноса самой голой девицы упала монета с золотым звяком и музыкально прокатилась по полу.
– Тишина, – приказал Большой Игрок и движением чуть ли не слишком быстрым, чтобы за ним уследить, выхватил что-то из-за пазухи и положил на край стола. Перед ним мягко поблескивал короткоствольный серебряный револьвер. – Следующие создания – от самой низкой ниггерской потаскухи до вас, мистер Боунс, – которое издаст хотя бы писк, пока делает бросок мой достойный противник, получит пулю в голову.
Джо учтиво поклонился в ответ – это было даже забавно – и решил начать с семерки, состоящей из единицы и шестерки. Он бросил, и в этот раз Большой Игрок, судя по движениям черепа, внимательно следил за странствием кубиков буквально отсутствующими глазами.
Кости приземлились, перевернулись и замерли. Джо с изумлением осознал, что впервые за свою игровую жизнь совершил ошибку. Либо это во взгляде Большого Игрока силы оказалось побольше, чем в его правой руке. Шестерка легла как надо, но вот единица лишний раз перекатилась и тоже остановилась на шестерке.
– Конец игры, – замогильно прогудел мистер Кости.
Большой Игрок поднял коричневую скелетную руку.
– Не обязательно, – прошептал он. Его черные бездны вперились в Джо, как жерла осадных орудий. – Джо Слэттермилл, если тебе угодно, ты еще можешь сделать ценную ставку. Твоя жизнь.
В ответ по всему «Погосту» прокатились смех, истерическое хихиканье, хохот, гогот и даже повизгивание. Общие чувства подытожил мистер Боунс, когда перекричал шум:
– Какой толк или ценность в жизни лоботряса вроде Джо Слэттермила? Она не стоит и двух центов – по обычным деньгам.
Большой Игрок положил руку на поблескивающий револьвер – и смех прекратился.
– Для меня толк есть, – прошептал он. – Джо Слэттермилл, я со своей стороны ставлю весь сегодняшний выигрыш и в качестве дополнительной ставки прибавляю мир и все в нем. Ты же поставишь свою жизнь и душу в придачу. Бросок твой. Что скажешь?
Джо Слэттермил дрогнул, но тут его охватила драма ситуации. Он задумался и понял, что не расстанется с главной ролью в таком-то спектакле только ради того, чтобы плестись без гроша в кармане к Жене, Матушке, ветхому домишке и одряхлевшему Мистеру Толстопузу. «Может, – ободрял себя Джо, – и нет никакой силы во взгляде Большого Игрока, может, я просто совершил свою одну-единственную ошибку». К тому же он больше склонялся к мнению Мистера Боунса о ценности своей жизни, чем к мнению Большого Игрока.
– Играю, – сказал он.
– Лотти, передай ему кости.
Джо сосредоточился, как никогда в жизни, сила победоносно щекотала его руку, – и вот он сделал бросок.
Кости так и не коснулись сукна. Они спланировали – и тут воспарили в безумном вираже над бортом, а потом вернулись крошечными поблескивающими красными метеорами обратно к лицу Большого Игрока, где и засели в его черных глазницах, причем на каждой поблескивала красная единица.
«Змеиные глаза».
И шепот, когда эти поблескивающие глаза-кости насмешливо уставились на него:
– Джо Слэттермил, ты проиграл.
Большим и средним пальцами – или, вернее, костяшками – обеих рук Большой Игрок извлек кубики из глазниц и уронил в белую перчатку Лотти.
– Да, ты проиграл, Джо Слэттермил, – продолжил он безмятежно. – И теперь можешь застрелиться… – Он коснулся серебряного пистолета. – Или перерезать себе глотку… – Он выхватил из-за пазухи нож боуи с золотой рукояткой и положил рядом с револьвером. – Или отравиться… – К оружию присоединился черный флакончик с белым черепом и скрещенными костями на этикетке. – Или же мисс Флосси может подарить тебе смертельный поцелуй. – Он склонился перед девицей самого красивого и злобного вида. Она прихорошилась, расправила свою короткую фиолетовую юбку и одарила Джо дерзким, голодным взглядом, приподняв алую верхнюю губу и обнажив длинные белые клыки.
– Или, – добавил Большой Игрок, многозначительно кивнув на бездонный стол, – можешь совершить Большой Нырок.
– Я выбираю Большой Нырок, – просто ответил Джо.
Он поставил правую ногу на свой пустой столик, левую – на черный борт, упал вперед… и вдруг оттолкнулся от края, в тигрином прыжке преодолев весь стол и вцепившись Большому Игроку в глотку, успокаивая себя мыслью, что тот поэт хотя бы не мучился долго.
Когда он пролетал над серединой стола, на миг в его голове возникла фотография, что именно находится внизу на самом деле, но только мозг не успел ее проявить, ведь в следующий миг Джо уже влетел в Большого Игрока.
