Бился и бился, убивал и убивал, пока наконец…
Наконец он очутился по колено в море пищеварительной кислоты, что лизало стены затхлой промозглой пещеры его желудка. И к нему на хитиновых лапках семенил чудовищный черный краб с кроваво-красными глазами – коренастый, примитивный.
Щелкая клешнями, что-то вереща, краб спешил по желудку к нему. Винтергин остановился, по-волчьи оскалился и подскочил высоко в воздух, приземлившись обеими ногами точно на твердый черный панцирь.
Словно высушенная на солнце тыква – хрупкая, пустая, – краб проломился под весом и рассыпался в пыльные дребезги.
И Винтергин остался один – наконец один, наконец торжествующий, когда первый и последний Ангел карциномы наконец изгнан и побежден.
Гаррисон Винтергрин, один в собственном организме, торжествующий и вновь ищущий новые миры, которые можно покорить, ждал, когда закончится действие препарата, ждал, когда вернется в мир, что всегда был у его ног.
Все ждал, ждал и ждал…
Загляните в лучшую лечебницу в мире – и найдете там Гаррисона Винтергрина, который стал Безумно Богатым, Гаррисона Винтергрина, который Творил Добро, Гаррисона Винтергрина, который Оставил След в Песках Времени, Гаррисона Винтергрина – кататонического овоща.
Гаррисона Винтергрина, который вошел в собственное тело, чтобы бросить вызов Ангелам карциномы, – и победил.
И не может выйти обратно.
Ну и что не так с этим вашим раком? (Вы прочитали слово «рак» уже шесть раз. Еще не нашли у себя подозрительные родинки?) Опрос «Гэллап» показывает, что семеро из десяти американцев предпочтут раку третью стадию сифилиса. Такая непопулярность явно должна быть заслужена, но чем? Только тем, что рак – это когда ваш собственный организм пожирает самого себя, как раненая гиена? Просто тем, что рак – это психоз на клеточном уровне? Лишь тем, что рак необъясним и неизлечим на уровне объективной реальности?
А, но не будем забывать о реальности мифической. Как можно бороться с мифом? Черную магию можно победить только белой. Не может ли рак быть психосоматическим (сложно придумать слово волшебней), физическим проявлением некого психического вампиризма? В конце концов, это наивысший каннибализм: твое тело ест само себя, клетка за клеткой.
Разве не хочется вовсе забыть об этой мрачной неприятной теме и думать о чем-нибудь поприятней – например, газовых духовках, или талидомиде, или ограниченной термоядерной войне на упреждение?
В конце концов, как говорит Генри Миллер в предисловии к «Подземным»: «
Приятно периодически испытывать себя и узнавать, из какого теста ты сделан. И завершается эта книга именно таким испытанием. Искушение начать антологию с А – «Азимов» и закончить на Z – «Желязны»[175] чуть не довело меня до судорог удовольствия. Но я все-таки приберег заключительное место для «Чипа» Дилэни – по причинам, которые объясняются в его предисловии, – и поставил Роджера Желязны предпоследним. Решающий фактор – слава. Дилэни нужно признание. Желязны уже стал богом и ни в чьей помощи не нуждается.
Роджер Желязны – это истощенный человек аскетичной внешности и польско-ирландско-пенсильванско-голландского происхождения со сдержанными и добрыми манерами, скрывающими такое чувство юмора, которому позавидовал бы и Торквемада. Он родился, как и редактор этой антологии, в Огайо. На самом деле практически по соседству: Роджер родом из Юклида. Это мерзкий городишко, где когда-то был магазин мороженого, в котором три шарика шли за девять центов, но и то давно. Комментарий самого Желязны о его пути до того, как он стал писателем, звучит так: «Быстро приобрел неизвестность в правительственных кругах на должности специалиста по политике претензий в Администрации социального обеспечения». Учился в Университете Вестерн Резерв и Колумбийском. Один бог знает, доучился ли, да это и неважно. Есть только один ныне живущий писатель, у кого подход к английскому языку еще уникальнее – Набоков. Сейчас Желязны проживает в Балтиморе с исключительно красивой женой по имени Джуди, которая для него слишком хороша.
