Марианна, исчерпав запас возражений, ушла, оставив старш
«Какие же они все непростые! Одна я простая, прости Господи! Какого хрена я вообще тут делаю? Собиралась же с самого утра притвориться больной, взять за свой счет, да что угодно! Нет, приперлась! У нас же дисциплина! У нас же премиальная часть поощрения сотрудников! Тьфу!»
Младшая коллега продефилировала, чтобы вступить в сражение с клиентом. Из наблюдательного пункта за кухонной выгородкой оно выглядело как серия предупредительных полупоклонов, сопровождаемых пассами и бесконечным халдейским заклинанием: «если Вам будет угодно», «позвольте», «с радостью поможем», «к Вашим услугам», «благодарны», «наша компания», «Вашему удобству», «наши извинения», «от лица».
В исполнении Марианны все производные местоимения «вы» даже звучали с большой буквы. И хоть смысл ускользал за гранью реактивного гула, салон наполнился приторными ароматами с послевкусием букета: бизнес-стиль, деловой подход, профессиональное вежество, компетентность. Ядерное сочетание! Настолько ядерное, что видавшую многое под небом голубым Юлю едва не стошнило.
Пассы и заклятия увенчались, на первый взгляд, половинчатым успехом. Юля положила одеяло на полку тумбочки возле кресла на дистанции вытянутой руки. Что пассажир при желании дотянется куда угодно, сомнений ноль – вон у него какие грабли, в смысле, руки. Хоть в сборную по баскетболу! Так ведь и рост подходящий. Удалось ли выспросить вредного пенсионера-баскетболиста насчет обеда, разобрать не вышло. А неплохо бы выспросить!
Старшая стюардесса глянула на часы в стене кухни. Ради безупречного регламента распаковывать судки с провизией следовало через пять-семь минут. Неплохо бы получить указания насчет вкусовых предпочтений дорогого гостя. Юлю опять накрыло раздражением, да так сильно, что где-то на краю сознания пришлось немало удивиться – на работе эмоции подобной интенсивности ее посещали исчезающе редко.
Внезапная ненависть не имела конкретного адреса. Точнее, имела, но с огромным избытком. Вот Марианна. Ее косяки по службе иногда подбешивают – это правда. Но она никогда не обращала внимания на то, как отвратительно красива юная подчиненная. Настоящая модель, или манекенщица, или как ее еще охарактеризовать, проститутку. Именно проститутку. Бесконечные ноги, очень внятных размеров грудь, талия в рюмочку и просто великолепные черные волосы коллекционной густоты и блеска. Явная шлюха.
Разве может приличная девушка на работу в таком виде? Однозначно – нет!
Раздражение щелкало по мишеням со скоростью шестиствольного пулемета. Пилот, внезапный рейс, скандально низкие премиальные, уже пятый день барахлящий смеситель в уборной, собственные двадцать девять лет, карьерные перспективы, проститутка Марианна, продемонстрировавшая тугой зад в обтяжке форменной юбки, пассажир.
Последний наконец среагировал на ухищрения стюардессы, соизволив повернуть к ней лицо, – все остальное время она общалась не то со шляпой, не то с безразличным профилем. И тут до Юли дошло, что клиент ее не бесит. Но что тогда? По всем показателям должен бесить. Какая-то странная манера. Бывалая стюардесса со стажем на линиях с резким, как удар кнута, индексом «вип» насмотрелась на подонков, снобов, хамов, бандитов, пьяных нарциссов, прококаиненных маньеристов, снобов-подонков и прочие пограничные состояния между указанными незавидными качествами в самых сложных и разнообразных сочетаниях. А этот?
Она ровно раз видела сходно-омерзительную манеру говорить и двигаться, словно с сейфом в заднице. Но то была подделка, имитация, пусть и в блестящем исполнении первого Терминатора. Пассажир же выглядел исключительно настоящим. Подлинным.
Юля была готова поклясться: перед его зрачками прямо сейчас разворачивается линуксовское меню, а курсор производит выбор между Come back later, Fuck you и Fuck you, asshole. Она не сильно понимала в девиантной лексике англосаксов и не была уверена, можно ли назвать проститутку Марианну asshole. Зато она твердо уверилась в ином: пассажир в черной паре ее не бесил. Он ее пугал до усрачки. Хуже всего становилось от того факта, что лететь предстояло не один час, а с самолета, как с подводной лодки… Короче, сдристнуть не выйдет.
А ведь она – Юлю неожиданно стала волновать исключительно собственная безопасность – не в двухдечном «Аэробусе 380», а в омерзительно маленьком «Гольфстриме», где и спрятаться некуда, случись что. Раздражение будто всосало огромной вакуумной воронкой, а его место заняла клаустрофобия.
Пассажир что-то говорил Марианне, как обычно, почти не двигая лицевыми мышцами. Бас его резонировал с нижним регистром турбин, так что ни единого связного слова не попадало в Юлины уши – лишь монотонно продолжительное «бу-у-у». Продолжительность оказалась вовсе не обычной – значительно дольше.
